Сыскные быстро опознали убитого: Иван Смиренноумов. Вот ведь фамилия! Не иначе, из духовных лиц. Смиренноумов состоял в шайке Вовки Рейтара и был среди тех, кому маз перед смертью поручил искать железнодорожника. И тело лежало на путях. Видать, выполнил парень задание на свою голову…

У полицмейстера от таких событий сдали нервы. Он вызвал к себе Лыкова и не нашел ничего умнее, как сказать ему:

– До вашего приезда у нас тут было тихо!

– Может, и гайменников в Ригу я привез? – ядовито осведомился сыщик.

– Что? – не понял Войтов.

– Поясню. У вас началась война банд: делят Московский форштадт. Допускаю, что смерть Титуса и проводимое мной дознание как-то ускорили процесс. Но лишь ускорили. А предпосылки все были налицо и созданы они вами. Так что не валите с больной головы на здоровую…

– Я буду писать в министерство!

– Напрямую не имеете права, а губернатор не завизирует ваше отношение[57]. И вообще, не мешайте мне. Пока я вас с должности не выгнал. Нет сил помочь, так хотя бы не лезьте. Скоро все кончится, и город станет чище.

Лыков забрал в обсервационной камере пулю и отвез ее в штаб корпуса. Подполковник Баранов вызвал оружейного мастера 115-го пехотного Вяземского полка. Явился сухой дядька в очках, похожий на профессора философии. Он рассмотрел в лупу кусок свинца и сказал:

– Нерусская.

– Да, калибр меньше нашего трехлинейного, – согласился надворный советник.

– Держал я однажды в руках такую. Точь-в-точь!

– Где и при каких обстоятельствах?

Дядька задумался.

– Зимой дело было, – вспомнил он. – В полковом тире поручик Бако-Абаковский пристреливал бельгийский револьвер фабрики Нагана. Последнюю модель, семизарядную.

– Калибр две и девять десятых линии?[58] – оживился сыщик.

– Точно так. Редкий у нас револьвер, мало где его встретишь. А хороший! Очень хороший. Вот у него такие пули.

– Револьвер у поручика случаем не пропал?

– Пропал, – сокрушенно подтвердил оружейник.

Баранов провел расследование и выяснил, что револьвер системы Нагана модель 1895 года был украден у Бако-Абаковского из квартиры его вестачом[59]. Кража произошла два месяца назад, в марте. Сам вестач сбежал, был пойман и сейчас отбывает наказание в Бобруйском дисциплинарном батальоне. Лыков потребовал протокол допроса. Дезертир сообщил на дознании, что продал наган неизвестному латышу. Приметы: восемнадцать-двадцать лет, белобрысый, корпусный, одет в суконную на вате куртку. Сделка совершилась в корчме на берегу реки. Там еще железная дорога близко… Негусто. И покупатель револьвера совсем не похож на чернявого юношу в железнодорожной шинели.

Лыкова встревожило последнее убийство. Лиза Эглит проживала неподалеку от злосчастного переезда.