Повозка съехала с дороги и двинулась по узкой тропе через деревья, спустилась с холма и попала на травянистую поляну, усыпанную мелкими белыми цветами. Сойдя с дороги, Сигрун пошла назад, чтобы смести при помощи ветки следы от повозки и лошадей."

"Остальные члены отряда занялись своей обычной рутиной готовясь к ночи. Джонас обшаривал лес в поисках палок и веток. Поскольку сейчас было лето, солнце будет светить до самого вечера, и Джонас без труда может различить Илиаса, таскающего седла, Геклу и Гуннара, расчесывающих лошадей, и Сигрун, достающую припасы из своего седельного мешка. Он притащил из леса кучу бревен и несколькими быстрыми взмахами топора нарубил их, а затем принялся копать яму для костра.

— Рей, а где огниво? — спросил Джонас, роясь в сумке с припасами.

— В Рейкфьорде купил свежий для костра. В повозке — среди продуктов.

Поднявшись на ноги, Джонас обогнул повозку. Он ослабил кожаные ремни, которыми было привязано одеяло, и одним движением сдернул его.

И замер, встретившись взглядом с широко распахнутыми карими глазами.

Г

ЛАВА 10

После ночи и целого дня в кромешной тьме, свет ослепил её. Силла замерла, прижав молот к груди. Она ничего не видела, но услышала его… мужской голос.

Он выругался, затем схватил её за ворот и выволок из повозки, грубо поставив на ноги. Ледяная сталь впилась в кожу чуть ниже подбородка, а сильная рука сомкнулась на её шее, вдавливая её в стенку повозки. Боль в шее, покрытой синяками от удушья, пронзила Силлу и она вскрикнула. К счастью, хватка тут же ослабла.

Она несколько раз моргнула, и, наконец, в глазах прояснилось, позволяя сфокусироваться на знакомом лице мужчины. Он выглядел, как принц из сказаний скальдов — красивый, с почти юношескими чертами, с «золотыми» волосами и синими глазами, настолько яркими, что казались нереальными. Но шрам на щеке и борода придавали ему суровости, говорили о жизни, проведённой с мечом в руках. Высокий, широкий в плечах, с телосложением воина — при одном взгляде на него кровь приливала к её щекам. Силла открыла рот, чтобы что-то сказать, но слова застряли в горле.

Его взгляд скользнул к её синяку на скуле, затем опустился ниже, к шее. Пальцы, шершавые от мозолей, прошлись по её коже, остановившись у основания горла. Когда его большой палец нажал туда, где бешено колотился пульс, она вздрогнула.

— Правильно делаешь, что боишься, — пробормотал он, не отрывая от неё взгляда. — Брось, что это… молот? — уголок его губ дёрнулся в усмешке, но хватка снова стала жёстче. — Брось.

Нервно вздрогнув, Силла выпустила молот, и он с глухим стуком упал на землю. Она вглядывалась в мужчину с «золотыми» волосами и «золотистой» кожей, чувствуя, как дыхание сбивается.