Если уж приходится выбирать слова, это похоже на неистощимое любопытство, настоятельную необходимость не довольствоваться объяснениями, всегда искать альтернативный ответ, бестрепетный, рискованный, хотя бы и на уровне подсознания.

– Думаешь, если бы твои родители не погибли, ты бы на это не сподвиглась?

Майя вздохнула:

– Я, бедная сиротка, была помечена смертью. Она сопровождала меня в детстве и отрочестве. Без моего ведома и желания эта грустная история прилепилась ко мне. Люди видели в моих улыбках печаль: просто не знаю, как они умудрялись. Сочувствовали мне, даже когда я казалась счастливой, не верили, что это счастье подлинное, и все из-за того, что случилось с отцом и матерью. – Она запнулась. – Я возненавидела своих родителей. Не потому, что они оставили меня одну. Я злилась на них, потому что не могла избавиться от ауры несчастья.

Джербер пережил подобный опыт, оставшись без матери в возрасте двух лет.

– Значит, вот в чем причина твоего выбора…

– В отличие от всех остальных, у меня были веские основания исследовать потусторонний мир. Настолько веские, что, стоило мне упомянуть автокатастрофу, в которой погибли мои родители, как ты именно это и счел причиной. – Глаза ее заблестели.

Джербер понял, что она имеет в виду.

– Гибель твоих родителей тут ни при чем, это идеальное алиби. – Он был потрясен до глубины души.

Майя пожала плечами:

– Я сказала себе: почему бы не воспользоваться обстоятельствами и не покопаться немного в том, чего другие ученые сторонятся, смущаясь или боясь, что их не воспримут всерьез?

– Хитро, – согласился Джербер. – Мой отец так не лукавил: на людях играл роль великолепного синьора Б., а дома был безутешным вдовцом. Но разумеется, истинное лицо, скрытое под маской, открывалось только сыну, – признался он с горечью. – До конца дней его мучил вопрос, почему жену так скоро вырвали из его объятий. И когда я упал с балкона и мое сердце остановилось на полминуты, он не воспользовался случаем и не спросил о том единственном, что по-настоящему жаждал узнать. Хотя до смерти этого хотел, я уверен.

– То есть о том, что ты видел там, внизу, – догадалась Майя. – И готова поспорить – тебе тоже не терпелось ответить, что там нет ничего.

– Вот что объединяет нас, – заявил Пьетро с улыбочкой. – Мы оба ненавидели наших родителей.

– И так было всегда? Или ты хоть когда-нибудь, в какой-то миг, все-таки любил его?

Джербер замер – вопрос застал его врасплох.

– После того лета, когда я на короткое время умер, я начал думать, что тьма забрала Дзено вместо меня… Quid pro quo… Знаю, мысль сумасбродная. Но может быть, та же самая мысль заставляла страдать отца. Потому что с тех пор он окончательно от меня отстранился.