— Люся, — сказал Добровольский, быстро соображая, что она, пожалуй, вполне может помочь ему ускорить эту такую вожделенную развязку, — вы не выполните одну мою просьбу?

— Чего?

— Я поднимусь на свою площадку, а вы позвоните, пожалуйста, вот в эту квартиру и попросите валенки.

— Зачем?…

— Ну, скажите, что на вас напали хулиганы, вы отбивались, порвали ботинки, что-нибудь эдакое. Хорошо? Попробуете?

Она пожала плечами. Валенки так валенки. Ей все равно. Ее ждет город Ростов и теплоход на пристани.

Она нажала на кнопку — Добровольский едва успел унести ноги — и поговорила очень коротко. Он услышал, как дверь захлопнулась и проскрежетали замки. Люсинда, умница, не стала призывать его к себе, вниз, а тяжело зашаркала по лестнице на второй этаж. Человек, наблюдавший за ней из-за двери, ничего не смог бы заподозрить, даже если и видел драку в окно.

Ох, как Добровольский не любил драматических финалов!

— Ну что?

— Нету валенок.

— Так я и думал, — быстро сказал он. — Ну, вот вам и решение головоломки. Может, все-таки к нам, Люся?

— А, нет, нет! Мне надо… домой. Липе привет!

— Передам.

Некогда ему было, не до нее.

Весь остаток дня он занимался финалом драмы, а когда вечером Олимпиада спустилась к Люсинде, той не было дома.

Ее не было на следующее утро, и к ночи она не появилась. Люсинда пропала.

***— Хорошо, — страдальческим голосом сказала Олимпиада, — хорошо, допустим. Но ты-то откуда это взял?!

— Из компьютера, — ответил Добровольский терпеливо. Они объяснялись уже почти час. — Помнишь, я посылал запрос помощнику?

— Но для того, чтобы послать запрос на конкретного человека, его нужно в чем-то подозревать! В чем ты подозревал его?

— Во-первых, я тебе уже говорил, он каждый вечер был дома и ни разу не вышел на шум. Я знал это, потому что его мотоцикл стоял возле твоей машины каждый вечер, а по утрам его не было, и еще потому, что пару раз я проверил его окна, и там горел свет. Во-вторых, он случайно обмолвился о том, что продает квартиру. Помнишь, когда подрались соседи и писатель?

— Помню, конечно!

— Мне это показалось очень подозрительным.

— Почему?!"

"— Потому что мы все в тот момент думали только о том, что опять случилось нечто страшное, а он сказал первое, что пришло ему в голову, когда Люся спросила, почему его так долго не видно. Как правило, если человек говорит что-то неожиданное для себя, он говорит правду. Он и сказал правду. Его не волновали ничьи смерти, его волновала продажа квартиры.