- Так что оставь свою жалость. Может ещё кто-то решится тебя продать.

- Например, ты? - вскидываясь от его грубости.

Заславский медленно поворачивает ко мне голову и опять смотрит этим своим взглядом давящим. Словно сканирует.

- Я уже говорил, что со мной ты в безопасности.

- Но ведь это из-за твоего завода меня хотели выкрасть, - напоминаю ему.

- Это теперь он мой. И этот статус ещё предстоит отстоять, - добавляет муж устало.

Мы снова долго-долго молчим. Лежим рядом, больше глядя друг на друга. Очень странно проводить время с Богданом вот так.

- Я ничего не чувствую, - тихо роняю очередное признание. - Вообще. Словно часть меня вырезали.

- Могу помочь и кое-что ты точно почувствуешь, - ухмыляется Богдан. Я не вижу его лица, но уже по голосу могу сказать, что это так.

- Не сегодня… пожалуйста.

Заславский ожидаемо не отвечает. Но вдруг пододвигается ближе и его тепло оказывается тем самым, что помогает мне хотя бы закрыть глаза в попытке заснуть. Неосознанно хватаюсь за его руку. А когда сквозь тихое ругательство муж разворачивается и подгребает меня к себе под бок, окончательно сдаюсь и засыпаю, пригревшись.

Оля

Три дня я пытаюсь собрать себя заново. Снова поставить кирпичики друг на друга, но не выходит. Башня разваливается снова и снова. У меня не получается. Что-то во мне сломалось насовсем. Окончательно.

И я не понимаю, где взять новую деталь, чтобы механизм снова заработал.

Богдан в тот вечер меня не тронул. Хотя я был уверена накажет в своей манере, потребует сатисфакции и отымеет. Но нет. И я была ему благодарна.

Правда, следующим вечером его джентльменство закончилось, но я была даже рада - надеялась забыться в его звериной похоти.

И вот сегодня я все же понимаю, что муж был прав - мне надо принять все и идти дальше. Повторить себя заново, но уже другую. И больше никого не подпускать так близко. Чтобы не разочаровываться.

- У тебя сегодня есть дела? - спрашиваю мужа, когда мы вместе завтракаем.

Богдан поднимает на меня взгляд. Внимательно смотрит, очевидно, прикидывая, что ещё можно от меня ждать. С того вечера мы больше не возвращались к разговору про мать Лизы. Как и не последовало никакого наказания. Стоило ли это расценивать, как то, что его отношение ко мне действительно поменялось?

Я не знаю. Но ощущаю, что между нами теперь не все так однозначно, как раньше. Заславский не изменился. Он по-прежнему самоуверенный, черствый мудак. Но я не чувствую, что он смотрит на меня сверху вниз. Сложно объяснить. Но я все равно боюсь радоваться раньше времени. Вдруг это его мимолетный каприз.

- Есть. Хочешь со мной? - неожиданно предлагает Богдан. Я удивленно вскидываю брови - неужели он настолько хорошо меня просчитывает? - Пора выбираться из скорлупы, - добавляет он.

- И куда ты едешь? - осторожно уточняю.