Правда стоять с гвоздем у шеи тоже не нравится.

Экономка хохочет.

- Не пытайся меня обмануть. Я отлично слышала, как вы ее обсуждали и то, как важна она стала для Заславского. Так что если я попорчу девчонке не только мордашку, но она ещё и сдохнет, вам всем придётся очень несладко.

Меня начинает мелко трясти. Особенно когда вижу, как переглядывается Авдей с остальными.

Была-не была. Нужно попробовать хоть что-то предпринять. Но я не успеваю - рядом раздается громогласное:

- Два миллиона.

Чувствую ,как мама Лизы оборачивается на голос, и одновременно с этим раздаётся выстрел. Гвоздь все же слегка чиркает мне по шее, но это мелочи по сравнению с тем, что я снова вижу труп близкого мне человека. И снова с пулей во лбу.

У меня нет никакого шока или ужаса. Только странный ступор от того, что все так быстро закончилось. Ко мне походит Богдан, я его не вижу, скорее, чувствую его животную энергетику. И странное дело, именно она помогает сделать первый полноценный вдох.

Продолжаю смотреть на женщину которая еще пять минут назад была жива и фактически угрожала убить меня.

- Ты. Ты был прав, - это все, на что я способна сейчас. - Прав…

Заславский молчит. Но и не трогает меня. Киваю своим же мыслям и, пошатываясь, иду к дому. Слышу, как позади муж отдаёт приказ прибираться, как что-то выговаривает Авдею. Но я сама словно в каком-то коконе. Во мне нет боли. Только пустота. Бездонная чёрная дыра в груди, которую просто нечем заполнить. У меня все забрали. Все.

Где-то в череде мыслей мелькает понимание, что Богдан, наверное, накажет меня за то, что натворила. Но даже оно не вызывает никаких эмоций.

Мне просто все равно.

В спальне забираюсь на постель и смотрю в одну точку на стене. Я даже глаза закрыть не могу, потому что снова вижу лицо Агнии Ивановны. Слегка удивлённое. И красная точка, капли крови…

Оля

Не знаю, сколько времени проходит. Кажется, за окном уже темнеет, когда в спальню приходит Богдан. Он приближается к постели. Отстраненно думаю, что, наверное, пришло время расплаты за свою глупость.

Но муж молчит. Просто ложится рядом, даже не касаясь меня.

Тишина кажется слишком густой, давящей. А еще холодной. Во мне все выстужено, будто с хирургической точностью вырезаны все эмоции. И мне холодно.

Боже, как же мне холодно. Такого отчаяния я не испытывала, даже когда отец заставил меня выйти замуж за Богдана.

И я, похоже, настолько в отчаянии, что готова искать хотя бы кроху тепла у него, человека, который не способен на это в принципе.

- Тебя предавали? - тихо спрашиваю, устав от тишины.

- Много раз, - не сразу отвечает муж.

- И что ты сделал?

- Отомстил. Каждый раз. Каждому кто посмел.

Удивлена ли я? Нисколько. Чего-то такого я и ждала. Но вместе с тем во мне теплилась надежда на хоть какие-то слова поддержки.

Наивная.