Нужен Племени"". Вдруг опять скажут такое, заберут, отдадут этому, с костями в волосах? Лучше молчать. Поверят и без Закатного Камня.

А Косматая Грудь смотрел, слушал, помаргивал растерянно. Потом потихоньку стал пятиться от Тамтама - в толпу, где все. Он понял: кончилось. Каменные Плечи не виноват, его не будут убивать, будут слушать. И Косматую Грудь теперь никто не заметит. Жаль. Ему понравилось..."

"Каменные Плечи тем временем отвернулся от Хранителя и зорко всматривался в толпу. Наконец нетерпеливо рявкнул:

- Не вижу! Где? Щенок - где?

Некоторое время толпа бурлила и горланила вразнобой: искали Щенка. Но здесь, у Святилища, его не было, а бегать искать по Хижинам никому не хотелось. Всем было интересно здесь. А потом из толпы, тяжело дыша, отмахиваясь от свисающих на глаза волос, выдрался Безносый, закричал:

- Нет Щенка! Я ночью следил, видел: Щенок плыл к берегу. Стонал. Потом бежал по берегу. Очень быстро бежал. Держался за голову. Потом - не знаю. Потому, что стал визжать этот, - Безносый ткнул пальцем в сторону Хранителя. - Я подумал: ""Немые режут"". Побежал туда, где визжит. Больше Щенка не видел.

- Побежал туда, где визжит?! - Каменные Плечи заскрежетал зубами. - Я сказал тебе ночью быть на мостках! Зачем? Чтобы ты бегал подвывать каждому вонючему трупоеду, которому среди ночи приспичит визжать?! Нет! Я сказал тебе следить! На мостках! Ночью! А кто где завизжит, я сказал следить другим - не тебе! Зачем ты убегал? Чтоб немые переплыли там, где узко, чтоб забрались на мостки?! Чтоб незамеченными вошли в Хижины убивать спящих?!!

Безносый стремительно юркнул в толпу, спрятался за спинами других, потерялся из глаз. Каменные Плечи сплюнул, досадуя на глупого, прерывисто вздохнул, буркнул угрюмо:

- Хромой виноват, что пропал Нож. Не хотел сделать зло Племени, но сделал. Сделал зло - пусть сделает добро. Пусть поймает Щенка, вернет людям Убийцу Духов.

Люди одобрительно загалдели, но снова смолкли в недоумении, когда хрипло заорал Хранитель:

- Нет! Хромой вилял языком, говорил то, чего не было! Не верю Хромому! Нельзя пускать одного: убежит! Безносый тоже виноват - пусть идет с Хромым, пусть следит за Хромым!

- Пусть... - равнодушно махнул рукой Каменные Плечи. Ему было одинаково.

Кошка говорила быстро, глотала слова - ей надо было успеть сказать очень многое, пока Хромой выбирал оружие, пока он рылся в шкурах, выискивая свою любимую, которую всегда брал на долгую охоту. А снаружи уже топтался Безносый, задевал стену древком копья, нетерпеливо сопел. И Кошка говорила, говорила, тыкая пальцем в углы Хижины:

- Он вот здесь лез. Подплыл, резал ремни, которыми жерди привязаны. Там резал, и вот там тоже резал. Потом раздвинул жерди. Полез в Хижину к нам. Ты его ударил.