Первый зимний дождь. Он шел весь день, и всю ночь, и утром; воды в Реке стало больше и поэтому плыть в челноке можно было вдвоем.

Хромой греб неторопливо, размеренно погружая весло в серую, словно кипящую под ударами частых тяжелых капель Реку, а Кошка вычерпывала воду треснутым горшком и канючила, чтобы он греб быстрее, а то у нее от сырости зудит между пальцами - наверное, растут перепонки, а с перепонками она не хочет, потому что все будут смеяться и дразнить.

В то, что от дождя между пальцами могут вырасти перепонки, Хромой не верил, но поскорее увидеть земли Племени ему тоже хотелось, и он стал спешить.

Прошел еще один день, а потом еще один, и впереди сквозь серые космы дождя забрезжили очертания низкого острого мыса - Жала Реки, и Хромой поразился, как короток путь, казавшийся ему бесконечным.

А Кошка сказала, что незнакомый путь всегда длинный туда и короткий обратно. И еще сказала, что когда Хромой плыл к Синим Холмам, Река мешала ему, а теперь помогает. Кошка умная - Хромой всегда это знал. И Странный говорил, что Кошка умнее всех стариков.

Странный...

Пусто на Речном Жале. Только несколько обклеванных и изгрызенных костей желтеют среди мокрой гальки там, где огромной бесформенной грудой расплывался под неистовыми лучами Слепящего труп Корнееда.

Хромой издали показал Кошке, где он похоронил то, что сумел вытащить из-под зловонной туши, велел отнести подарки: еду, украшения... А сам не пошел, остался у челнока. Он не хотел, чтобы Кошка видела его слезы.

А потом они поплыли дальше.

Дно челнока тихо зашуршало по песку. Кошка шустро перелезла через борт и зашлепала по мелкой воде к берегу.

- Стой!

Хромой нарочито неторопливо вылез из челнока, проверил, крепко ли тот застрял на отмели.

Потом взял копье и, обойдя стоящую в воде Кошку, выбрался на берег. Кошка сунулась было следом - он только глянул через плечо, и она осталась на месте.

Хромой подкрался к пещере и, пригнувшись, стоял у входа, внюхиваясь и всматриваясь. Потом, выставив перед собой копье, нырнул в темноту. Он пробыл в пещере довольно долго, и Кошка переступала в воде озябшими ногами, мерзла и волновалась. Наконец Хромой выглянул, буркнул:

- Иди...

Кошка прошмыгнула мимо него, на ходу игриво лизнула в плечо - Хромой отмахнулся.

Он сердился. Сердился за то, что Кошка наотрез отказалась выходить на берег у водопоя чтобы идти к Хижинам, и плакала, ныла, канючила, колотила пятками по дну челнока, пока Хромой не согласился ночевать в пещере Странного. Он уговаривал, убеждал, что пещера давно пустая, что туда могли забраться ночные убийцы, трупоеды, ползучие, немые, что дух Странного может обидеться - все было напрасно. Не мог же Хромой сказать, что боится! Кошка дразнила бы его до самой смерти - это она умеет лучше всех. Ей легко быть храброй.