Оставшиеся бросились бежать, но - снова удар тетивы, и еще один упал в лужу, забился, задергался, захрипел, и было ясно, что дергаться и хрипеть он будет не долго.

Остался последний. Этот понял все. Он убегал обратно, к Синим Холмам, забросив на спину Кошку, прикрываясь ею от летучей смерти, нашедшей остальных. Хромой отшвырнул ставший бесполезным лук и кинулся следом. Догнать! Пусть он хромой, но у него только копье и нож Странного, а у врага на плечах тяжесть Кошки и тяжесть дубины в руках. А главное у врага на ногах путы страха, у Хромого же - крылья ярости за спиной. Догнать!"

"Враг слышал неумолимо приближающийся топот, слышал хриплое дыхание за спиной, понял, что не уйти.

Он отшвырнул Кошку и повернулся на встречу Хромому, подняв дубину. И Хромой остановился: теперь спешить некуда. Они медленно двинулись навстречу друг другу. Хромой занес копье для удара, бросил быстрый взгляд на наконечник - остер ли, крепко ли привязан к древку - и мгновенно забыл, что перед ним враг, забыл все, кроме копья.

Это было не его копье. Очень похожее, но не его. Обеими руками Хромой поднес копье к самым глазам. Вот этот узор, вырезанный на древке, у самого наконечника.

Он похож, он очень похож на тот, что вырезал когда-то Хромой. Похож - но не тот. Значит, все то, что было - было?

В следующий миг Хромой каким-то пробудившимся уголком сознания ощутил вскинутую над его головой дубину, шарахнулся назад, выбросил навстречу удару руки с зажатым в них копьем, и древко с хряском брызнуло ему в лицо длинными щепками.

Копье сломалось, но все же ослабило силу удара, и сбитый с ног Хромой сознания не потерял. Враг ударил снова, но Хромой откатился в сторону, и дубина, с глухим стуком врезавшись в землю, выскользнула из неготовых к удару по твердому ладоней.

Враг нагнулся подобрать ее, и успевший вскочить на колени Хромой изо всех сил, обеими руками и всей своей тяжестью ударил его по невольно подставленной шее ножом Странного.

Удар почти не встретил сопротивления, Хромой неловко и больно рухнул всем телом на землю, а на спину навалилось тяжелое, дергающееся, и горячий поток хлынул на голову, и только когда по жесткой траве перед глазами медленно прокатилось что-то бесформенное, Хромой понял, что произошло.

А потом... Потом он рвал, грыз ремни, стягивавшие руки Кошки, тряс ее за плечи, и голова Кошки безвольно моталась, и ее мутные, как спросонок, глаза то раскрывались, то закрывались опять, а Хромой все тряс ее и кричал, просил, плакал:

- Кошка! Проснись, Кошка! Уйдем, уйдем от сюда! Страшно!.

.

Это был хороший день. Потому, что они спустились, наконец, с Синих Холмов. Потому, что вышли к Реке. Пусть она была еще широким мелким ручьем с мертвыми каменистыми берегами, но это была их Река. Река, которая течет в родные земли. К Племени.