Наверное, мне нужно выжечь себе глаза, чтобы тело так не бесилось, когда вижу Зотова, но это, вполне возможно, не поможет. Ведь остается еще его голос, его прикосновения, которые, кажется, с другими никак не спутать…

Марк снова колдует над плитой, одетый в футболку и пижамные штаны.

Не знаю, где он спал, но выглядит очень бодрым и энергичным. Я успела забыть, какой заразительной бывает его энергичность. Какой притягательной и магнетической. Для меня, а за других… я не хочу говорить.

Его волосы слегка влажные после душа, и, представив запах его тела в эту минуту, глотаю чертовы слюни.

Затолкав ладони в задние карманы джинсов, останавливаюсь на пороге и торопливо говорю:

— Доброе утро.

В отличии от Зотова я помята с ног до головы, ведь спала в одежде, но, повернув голову, Марк окидывает меня таким взглядом, от которого под кожей немного печет.

Сделав глоток кофе из “новогодней” кружки, отвечает:

— Доброе…

Думать о его словах… о совместном будущем, мне страшно! Это равносильно тому, чтобы ступить обеими ногами в омут, но прямой взгляд на том конце кухни уверяет, что ничего отматывать Марк не собирается.

— Который час? — спрашиваю нервно.

— Почти девять. Кофе?

— Ты не видел мой телефон?

— Он здесь… — подбородком кивает на подоконник.

Подлетев к окну, включаю телефон и принимаю уведомления о пропущенных вызовах. От отца и от Власова.

Закусив губу, я строю болезненную гримасу.

Мне не нужно гадать по какому поводу звонил Виктор Баум. Мне срочно нужно в город! Разбудить сейчас Марусю — еще тот аттракцион, на который у меня катастрофически нет времени, и я мучаюсь в нерешительности, глядя на телефон в своих руках.

— Какие-то проблемы? — интересуется Марк.

— Мне срочно нужно в город, — говорю ему. — У меня там важное дело. По работе, — решаю уточнить.

Я не оправдываюсь перед ним, но и не хочу, чтобы он думал, будто я убегаю. Его взгляд говорит мне о том, что он догонит, даже если это так. От этого обещания у меня внутри предательские мурашки…

— Тогда пойду переоденусь, — ставит он кружку на стол.

— Я разбужу Марусю…

Выскользнув из кухни, снова прохожу через прихожую.

Уткнувшись носом в подушку, дочь крепко спит, и я смотрю на это, переминаясь с ноги на ногу и стоя над диваном.

Тихие шаги Марка на пороге заставляют повернуть голову. Он занимает собой дверной проем, домашний настолько, что хочется в него, черт возьми, завернуться.

Посмотрев на диван, Зотов складывает руки на груди и предлагает:

— Я могу за ней присмотреть.

На его лице снова тот же штиль и непоколебимая уверенность, благодаря которым хочется сказать ему “да”. Это слово болтается на кончике языка, и оно облегчило бы мне сегодняшний день.