Черт, черт, черт!

Почему я не забрала ее вчера…

— Давно? — спрашиваю быстро и бросаю обеспокоенный взгляд на Зотова, замершего в дверном проеме.

Обмотав полотенцем бедра, он смотрит на меня вопросительно и прислушивается к разговору, который за считанные секунды доводит меня до точки кипения.

— Минут пятнадцать назад, — отвечает бабушка Маруси.

— И вы только сейчас звоните?! — требую громко.

Я повышаю на нее голос впервые в жизни. Впервые в жизни веду себя вот так — как взбесившаяся сука, но я понятия не имею чего ждать от ее сына после нашего вчерашнего с ним разговора, и не в состоянии держать это в себе!

— Аглая… — возмущенно вспыхивает женщина.

Перебиваю ее грубо, наплевав на все:

— Куда он ее повез? Что он вам сказал?!

— Что сам отвезет ее в город, — слышу не менее возмущенный ответ.

Родители Власова живут в коттеджном поселке, это в двадцати километрах от города, но с учетом сегодняшнего снегопада, черт знает сколько времени ему понадобиться, и я уже не сомневаюсь в том, что он и близко не собирается привозить ее домой…

Брови Марка сходятся на переносице, когда видит весь спектр эмоций, исказивших мое лицо: беспокойство, злость, отчаяние!

— Зачем вы отдали ему моего ребенка?! — выкрикиваю в сердцах.

— Что ты себе позволяешь…

Оторвав телефон от уха, я зло жму на отбой, не желая слышать ее голос. Не желая слышать ни единой претензии в свой адрес. Мне плевать на все. Единственное, чего я хочу, — найти свою дочь.

— Он ее забрал… — хрипло говорю Марку, проваливаясь в последние вызовы. — Ублюдок… — шепчу.

К глазам подкатывают слезы. Зотов заходит на кухню, положив руки на бедра и спрашивая:

— Когда?

— Пятнадцать минут…

Не тратя времени, набираю Власова, но уже знаю, что он не ответит. Так и происходит. Я слышу в трубке длинные гудки. И во второй раз тоже. И в течение последующих трех, когда отчаянно пытаюсь до него дозвониться…

Ненавижу!

Мои руки дрожат. Жму кнопку дозвона до тех пор, пока Марк не отбирает у меня телефон. Положив его на столешницу, упирается в нее руками вокруг меня и велит:

— Успокойся… дыши…

— Я не могу! — поднимаю к нему залитое слезами лицо.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Марк обнимает его ладонями, спрашивая:

— Он так делал раньше?

— Тысячу раз!

— Что происходило потом? Он привозил Марусю? Отвечал на звонок? Где ты их искала? — засыпает меня вопросами.

— Он делает что захочет, — говорю с горечью и отвращением. — Он мстит мне, издевается… как ядовитая змея, — захлебываюсь словами, утыкаясь лбом в его подбородок.