Не берусь спрашивать откуда он его знает, мне достаточно того, что он вообще его помнит, когда мои мозги будто в тумане.

У нас уходит десять минут на то, чтобы попасть в подъезд. На то, чтобы оказаться перед дверь квартиры Родиона, которую сотрясаем бесконечным звонком, к которому Зотов добавляет злой удар кулака.

— Набери его, — просит Марк, прислонившись к двери и прислушиваясь к звукам за ней.

Там мертвая тишина, а в трубке длинные сумасводящие гудки. “Порше” на стоянке тоже нет, но мы все равно решили проверить.

— Где он еще может быть? — Марк смотрит на меня, расхаживая перед дверью взад и вперед.

Паника сковывает горло. Однажды я нашла его и Марусю в каком-то баре, черт возьми, он может быть где угодно!

— В любом ресторане! — всплескиваю руками. — В любом кабаке, где ценник кусается!

— Таких много в городе?

— Не очень… — говорю чуть слышно.

— Пошли, — Марк тянет меня к лифту, схватив за рукав куртки.

Его движения похожи на заколачивания гвоздей, шаги тяжелые и громкие. Он затаскивает меня в лифт, и тот не издает ни единого звука, пока везет нас вниз, ведь жилье Власова находится в многоэтажке, где квадратный метр стоит дороже почки.

Глава 37

Через три минуты мы сидим в машине, и я пролистываю в голове список тех заведений, в которых мы могли бы найти Родиона.

Перед моими опущенными веками мелькают картинки и адреса, и я так боюсь промахнуться, что не знаю какой выбрать первым. И имеет ли эти поиски хоть какой-то смысл.

Входящий звонок на телефоне Марка меня саму заставляет вибрировать. Он отвечает на него мгновенно и ставит на громкую связь, зажав телефон в ладони, которая лежит на руле.

Голос Данилы из динамика объявляет:

— “Твои” номера засветились у “Витязя”. Пятнадцать минут назад.

— Это что? — спрашивает Зотов.

— Торговый центр! — отвечаем ему хором.

— Сколько ехать? — поворачивается он ко мне.

— Минут десять… — быстро пристегиваю ремень, ощущая, как разгоняется мой сердечный ритм. — Это через два светофора… поехали, Марк! Скорее!

— Че у вас случилось? — недоуменно спрашивает Капустин.

Марк бросает ему в ответ резкое “потом”, и мы срываемся с места.

Сиденье подо мной будто усыпано битым стеклом. Зажав ледяные ладони между колен, смотрю вперед, проклиная снег, который становится все гуще и гуще, затрудняя движение и тормозя нас на каждом километре.

Я боюсь не успеть. Может, она вообще не с ним?

От этой мысли еще хуже.

О том, в каком состоянии может быть Власов, я стараюсь не думать. Если ему хватает поводов напиваться по понедельникам, что уж говорить о предпраздничных днях!

Сейчас больше Нового года я ненавижу разве что протяжные гудки непринятых телефонных звонков.