Я с трудом собираю в кулак всю свою волю, пытаюсь выровнять сбившееся дыхание, шарю на задворках сознания, стараясь найти оставшиеся крохи гордости и самоуважения. Держаться, не сдаваться. Хвосты надо обрубать резко, потому что по чуть-чуть еще больнее будет. Нельзя умирать постепенно, лучше сразу, и плевать, что чувство такое, будто грудная клетка распадается с каждым вдохом, а осколки ребер впиваются в изодранное в клочья сердце.

Хромов, стоял ко мне спиной, уперевшись руками в перила. Спина напряжена, костяшки пальцев побелели. На пару минут повисла тяжелая, удушающая тишина.

-Месяц, - наконец повторил он, - Оль, дай мне месяц. Я о большем не прошу.

Я опять развернулась к двери, что бы уйти, говорить не было сил, и в тот же миг почувствовала, кик сильные руки, обхватывают меня за плечи и прижимают к широкой груди.

-Саш, не надо, - попытка высвободиться вышла слабой и жалкой.

Он молча уткнулся лицом в мои волосы и замер. Я тоже стояла не шевелясь, наслаждаясь последними моментами нашей близости, последними прикосновениями. Как я буду жить без его дыхания, стука его сердца, светлых серых глаз? Ответ простой - как тень. самой себя. Придется строить новую Ольгу Лаврову на осколках прошлого, придется заново учиться дышать, радоваться весеннему солнцу, верить и любить. Справлюсь ли я? Не знаю, но попробую

-Я тебя люблю, - прошептал он, и от этого сердце просто захлебнулось кровью. Пришлось много раз моргнуть и сильно зажмуриться, чтобы перебороть новый поток слез.

-И я тебя, но это ничего не меняет, и ты сам это знаешь, - кажется, я повторяюсь.

Начался мелкий тоскливый дождик, еще больше усугубляя ситуацию. Хотелось выть, скулить, визжать, лишь бы избавиться от этой боли, но вместо этого я прошептала:

- Я отпускаю тебя.

""Ни за что!!!!""- завопил внутренний голос, сердце сделало кульбит, пропустило несколько ударов и понеслось вскачь.

- Отпускаю,- упрямо повторила, скорее для самой себя, чем для него. И стало безумно страшно, что он сейчас развернется со словами ""Как хочешь"", и исчезнет навсегда.

Саша порывисто развернул меня к себе лицом и напряженно взглянул в глаза:

- Я решу свои проблемы. И с советом, и со Двором, и силу новую обуздаю. Дождись меня, я прошу. Всего тридцать дней. Я успею, обещаю.

Не в силах противиться ему я прикрыла глаза, из-под ресниц опять катились крупные, горькие слезы. Я слабая, я не могу ему ничего противопоставить и ненавижу себя за это. За то, что вместо того, чтобы уйти с высокоподнятой головой я захлебываюсь своей болью, и уступаю ему... опять. Ведь так хочется надеяться на чудо. Дура неисправимая, наивная дура.

- Хорошо, месяц, ровно. И после этого я начну жить так, как будто никогда тебя и не знала,- страх остаться без него опять победил, я сдалась, сама себе продлевая агонию.