Неужели силы, охраняющие секреты Единой Традиции, сжалились над ним и приоткрыли заветную дверцу?!

Он открыл рот, но тут Михаил Круглов сорвался и побежал. В начале улицы показались фигурки в белых халатах - врачи костромской лечебницы душевнобольных, где с небольшими перерывами содержался неопасный пациент Круглов. В больнице его все знали и любили. Вопреки диагнозу ""шизофрения, сопровождающаяся бредом и галлюцинациями мистико-религиозного характера"", он оставался вменяемым, насколько это возможно умному человеку на 10-м году советской власти.

Круглов, родившись в набожной мещанской семье, часто ездил с бабушкой по старообрядческим скитам северных губерний. Годам к 12 мальчик неплохо разбирался в староверческих толках и согласиях, намереваясь пройти послушание на берегу Белого моря, но тут грянула революция, скиты начали разгонять. Мама от греха подальше уговорила Мишу отложить поездку ""пока не успокоится"", но летели месяцы, и ничего не успокаивалось.

Напротив, набожного отрока, смущавшего односельчан предсказаниями глада, мора и засухи, раскрашивавшего какие-то дощечки, певшего гимны на непонятных языках, настойчиво пригласили побеседовать в уездное ЧК.

Миша выкрутился, изобразив припадок, уверяя, будто все антисоветские заявления нашептывают ему неведомые голоса, крутят, мутят, а потом отпустят.

Пришлось лечь в дом умалишенных. Настоящих сумасшедших там нашлось немного, Круглов сумел найти с ними общий язык, и его не трогали. Симулянт подрабатывал изготовлением деревянных игрушек и сувениров, преобразовав детскую тягу к рисованию на новый, вполне нэпманский, лад. Если Круглову хотелось уйти, он тихо, ничего не сказав врачам, покидал палату, шлялся по хлыстовским кораблям, бродил в лесах, а незадолго до того очутился в секте голбешников. Голбешники из пестрого моря русского сектантства самые неизвестные."

"Слово ""голбец"" восходит к старообрядцам: так они называли надгробный памятник в виде избушки. Кое-где ""голбец"" - загородка или чулан между печью и полатями, укрывище, где можно тихо молиться по-раскольничьи, не навлекая подозрений. Но старообрядцами голбешники не были, старательно отмежевавшись от них. Еретики селились в глухих углах, отдельно ото всех, и вели скрытную жизнь. Им приписывали свальные оргии - обязательно в полнолуние, в темных лесных чащах, где голбешники, надышавшись дыма брошенных в костер колдовских трав, предавались разврату до рассвета. Чтобы отсечь нежелательных свидетелей, сектанты выставляли охрану из крепких вооруженных мужиков, а детей, что могут проснуться ночью и встревожиться отсутствием родителей, вечером перед оргией опаивали сонным чаем. Так же поступали с немощными, старыми родственниками.