Но ты прав, чувства действительно остались.

— А он был женат и не хотел тебя?

— Когда я снова встретила его после пятилетнего перерыва, он был помолвлен, о чем я не знала, пока не стало слишком поздно.

— Ясно. А если Джереми вдруг войдет в дверь и скажет, что хочет тебя, ты уйдешь с ним?

— Нет.

— Потому что ты чертова дочь викария.

— Потому что я никогда не нарушаю клятв.

Томас привычным жестом взъерошил волосы. Мегги улыбнулась.

— Значит, мне обманом подсунули жену, которая любит другого, — выпалил он, немедленно и горько пожалев о своих словах, прозвучавших безжалостно, жестоко, холодно, словно в крышку гроба вбили несколько гвоздей.

— Послушай, Томас, я глубоко тебя уважаю. И мне ужасно приятно, когда ты меня целуешь… когда любишь. Ты дал мне безумное наслаждение, но и я дала тебе не меньшее. Отныне Джереми больше не часть моей жизни. Я твоя жена и стану защищать и почитать тебя, пока не умру.

— Превосходно! — буркнул Томас, принимаясь мерить комнату такими широкими шагами, что халат развевался на ходу. — До чего же умилительно! Благородная жена, успевшая мне изменить.

Проклятие!

Пальцы снова запутались в волосах.

— Поэтому ты был так груб. со мной в нашу брачную ночь? — внезапно догадалась она. — Думал о Джереми и хотел наказать меня?

— Это не тот поступок, которым можно гордиться, но ты права. Я причинил тебе боль.

Он снова забегал по комнате. Она всем существом ощущала исходивший от него гнев, только сейчас по-настоящему понимая, что сделала с этим человеком.

— Мне очень жаль, Томас.

— Естественно, как же не жаль! Ты так порядочна и чиста и вдруг, оказывается, совершила бесчестный поступок!

— Да, но ты мой муж, Томас.

Навеки.

— Ну не прелесть ли?

— Почему ты снова отдалился от меня? Две недели назад?

— Ты видела его во сне. Повторяла его имя, — прошипел Томас, с силой ударив кулаком о стену. — Будь ты проклята, Мегги, и это через несколько минут после того, как мы сливались в экстазе! Я хотел… и все еще хочу прикончить его!

— А со мной что хочешь сделать?"

"— Не знаю. Я думал об этом, но не знаю. Не хочу снова причинять тебе боль в постели. Только не в постели.

— Я не помню никаких снов с Джереми и, если уж быть абсолютно честной, вообще не слишком часто о нем думаю, Ты мой муж.

Пендрагон — мой дом. И я хочу быть твоей женой во всех отношениях. Страшно тяжело, что ты не доверяешь мне, винишь меня и больше не хочешь.

— О, Господь знает, я хочу тебя, Мегги. Я молодой мужчина, а молодые мужчины похотливее козлов: я с детства слышал, что козлы готовы завалить все, что машет хвостом или грызет обувь.

— Фу, как вульгарно! — фыркнула Мегги, смеясь. Но смех быстро смолк.