И принимаюсь за распаковку пакета. Выгружаю на кухонный стол спреи, сиропы, таблетки. Гору фруктов и четыре коробки свежего сока. Это все я купила только что, по дороге.

Понятия не имею, как дотащила. Но сделать это было просто необходимо. Так я чувствую себя менее виноватой за то, что вчера позволила себе всю ночь напролет думать о другом человеке и любоваться на букет, подаренный им…

– Просторно здесь, – отмечаю все прелести съемной квартиры. На кухне большое видовое окно, смотрящее прямо на море. В квартире много воздуха и пространства. Да и в целом интерьер довольно приятный. – Вот умеешь ты, – подшучиваю над ним, пока Янош через силу пьет сладкий сироп. – Даже арендованное жилье на несколько недель, и то со вкусом подобрал.

– Это не я, – отзывается, подходя ближе и обнимая меня со спины, – это агент.

– М-м-м. А я уже было решила, что у тебя идеальный вкус.

– Так он идеальный, – жених нежно убирает мои волосы с шеи и оставляет на коже дорожку из поцелуев. – Иначе, я бы не выбрал самую красивую девушку в мире.

Я глупо хихикаю, уворачиваясь от нежностей.

– Ты же болеешь! У тебя постельный режим!

– О-очень постельный, – рычит Янош, подхватывая меня и обездвиживая. Несет на кровать, а я брыкаюсь и хохочу.

Но в спальне настроение резко меняется, становясь интимным и будоражащим. Мы долго целуемся, по пути снимая друг с друга одежду. Его домашние брюки и поло мне легко поддаются. А вот мое летнее платье с тысячей мелких пуговок предпочитает держать оборону. В конце концов Янош психует и просто стаскивает его через голову.

«А Асадов бы разорвал» – безбожно проносится у меня в голове и я столбенею с задранными руками, пока Ян возится с платьем.

Какого… дьявола?!

Нет. Мысли о Данисе в моей голове вовсе не редкие гости.

Но ведь ЭТО уже никуда не годится. Я начала сравнивать с ним жениха, чего раньше старалась категорически не допускать.

Что дальше то будет? Заведу их имена в два столбца и буду собирать плюсы и минусы?

Стиснув зубы, принимаюсь хлестать себя по запястью резинкой. Янош наконец заканчивает воевать с моим платьем и удивленно наблюдает за действием.

– Что ты делаешь?

Поперхнувшись, понимаю, что не всем подобные телодвижения ясны и понятны."

"– Остужаюсь, – нервно смеюсь. – Слишком… – обмахиваю щеки рукой, – завелась слишком сильно.

Одна бровь жениха с удивлением ползет вверх. Но он предпочитает не комментировать. Приникает губами к ложбинке на моем декольте. Кусает и тянет ткань кружевного тонкого бюста.

«Асадов бы все это сорвал, к чертовой матери» – бунтует противный тоненький голосок в моей голове.

А ну, цыц! Дезертир! Я Яна люблю! Что еще за Асадов?! И слышать про него не хочу!

«Слышать, может, и не хочешь. А вот его самого очень даже хочешь.