Еще и вздыхает он, козел такой! Взды-ха-ет!

Обнимаю сынишку, вдыхаю его запах, но сильно не трогаю, разбудить боюсь. Надеюсь, что от родного запаха любимого сына мои чувства улягутся, но… нет. Ничего не происходит! Только сильнее к горлу подкатывает.

Изо всех сил вжимаюсь в подушку лицом, гашу в ней судорожные икания. До икоты пронизывает, до самого сердца отравленной спицей.

Во что превратилась наша жизнь, Глеб? Почему? Все было хорошо… Или мне просто казалось, что все хорошо?

Я закрутилась, увязла в быту и не заметила, как из наших отношений пропало что-то важное.

Тепла не стало, близости зажигающей. Все как-то сухо и торопливо…

В этом все дело?

В последнее время у меня как-то резко дел навалилось. Наш тренер по плаванию перешел работать в другое учреждение, а Ванька только с ним общий язык нашел, приходится мотаться дальше, чем обычно. Едва успеваю потом дочку на секции отвезти.

Всюду бегом, с языком на плече. Потом надо успеть навести порядок, приготовить ужин и дочка бежит с уроками… Помоги, проверь, подскажи…

И вот так целый день, как белка в колесе!

Можно ли здесь что-то исправить? Нет? Или я просто не туда смотрю, у меня взгляд замылился.

Выходные, как правило, наполнены семейными выездами, или гостями. Свекр любил собирать гостей у себя дома, а на хозяйстве снова я. Небольшая передышка случалась на выходные, тогда я могла оставить детей на маму, сходить на маникюр, немного развлечься с подругами. Но чаще всего отсыпалась…

Еще и подвязалась делать уколы и ставить системы. Но это соседка, до нее рукой подать. Глеб вечно высмеивал мое желание подзаработать немного.

— На хрена нам эти копейки? — фыркал.

Теперь понимаю, хорошо, что не послушала. Время от времени бралась за такие небольшие подработки…

Надо дать знать знакомым девочкам, с которыми поддерживаю отношения, что я не против взять нагрузку больше.

***

— Мам, я есть хочу. Ма-а-ам… — трясет меня кто-то за плечо.

По голосу слышу — дочь, но глаз разлепить не могу. Хочу подняться, но голова тяжелая безумно.

— Том, не буди маму, она сильно устала. Айда, я тебя покормлю! — тихо шепчет второй голос.

— Бабушка! — взвизгивает дочка совсем громко. — Бабушка!

Мне хочется так же вскочить и побежать в распахнутые объятия, с криком «Мама!»

Сажусь на кровати, мама подходит и обнимает, гладит ладонью по волосам.

— Еще с дороги не переоделась, — целует в волосы. — Ложись, отдыхай. Поспи еще…

— А как ты…

— Нормально, справлюсь. Лариска меня уже в курс дела ввела, так сказать. Глеб… — вздыхает.

Пальцы мамы невесомо обводят припухлость на моей щеке.

— Потом обсудим, спи. Спи, моя хорошая. Лица на тебе нет, отдохни.

Мама забирает детей уводит, я снова падаю на кровать, укрываюсь одеялом, думаю лишь о том, что мама и трети всей правды не знает.