Я благосклонно приняла шуршащее опахало, но обмахнуться им не успела – залипла взглядом на украшающей разворот фотографии.

С нее мне радостно, как в день зарплаты, улыбалась родная сестрица!

– Упс, – Никита оценил выражение моего лица и попытался забрать у меня газету. – Напрасно я ее купил, надо было взять журнал «Наука и жизнь»…

– Нет, постой-ка. – Я не позволила отнять у меня желтую прессу. – Я хочу это почитать!

– Ну читай, только, пожалуйста, не расстраивайся, – сдался Говоров.

Статья была большая – почти на весь разворот, и посвящалась истории с наследством Гуреева. Текст я читала по диагонали, поскольку искренне полагала, что ничего нового об этом деле не узнаю. Ошиблась: в редакционный материал была аккуратно интегрирована откровенно рекламная информация многопрофильной медицинской клиники, которая никак не звучала в ходе судебных слушаний. Зато именно в эту клинику, когда у нее возникла такая необходимость, обратилась за анализом ДНК на отцовство родная сестра судьи Кузнецовой – Наталья. Далее шел небольшой хвалебный текст от лица моей ушлой сестрицы – мол, клиника просто супер, специалисты мегапрофи, иметь с ними дело сплошное удовольствие – все делают быстро, качественно и недорого.

– Вот почему ей дали специальную цену на анализы, – поняла я. – Ну Натка… Это же натуральная спекуляция моим именем и положением!

И я потянулась к телефону, а Говоров, пытаясь меня успокоить, проворковал:

– Да что такого, Лен, это же сущая чепуха!

– Сказал прокурор, который только что размахивал удостоверением, – сердито напомнила я.

Никита замолчал, а Ашот, настойчиво пытаясь поймать мой взгляд в зеркале заднего вида, горячо заговорил:

– Вай, подумаешь, на инвалидское место чуть-чуть запарковались, клянусь, всего одним колесом на него заехали, это разве нарушение, э?

– Э! – с аналогичной интонацией и напором произнесла я в трубку.

Но услышала в ответ не Наткин голос, а Сашкин.

– Мам, ты чего? – озадачилась дочь. – Если тебе теть Наташа нужна, то попозже перезвони, она сейчас не может разговаривать.

– Да неужели? – рассвирепела я. – И чем же она так занята? Дает интервью очередной газете?!

– Нет, просто рыдает!

– Опять? – Я сбросила обороты. – С чего на этот раз? Что опять случилось?

– Ой, да много чего… Сейчас, подожди, она сама тебе расскажет.

Далеко в Москве телефонная трубка перешла из рук в руки, и мягкий, разнеженный, с придыханиями и всхлипами голос Натки протянул:

– Ле-е-е-ена…

– Я уже… довольно много лет Лена, – ответила я, вовремя проглотив конкретную цифру: не пугать же лишний раз Говорова.