Я наорала на тебя и отослала в твою комнату.

Мэдмэн тихо скулит под дверью. Дождь бьет в стекла.

– Не помню.

– Хотела бы я, чтобы ты не помнил, Джаред. Но, к сожалению, твоя татуировка говорит об обратном. – Мама перестала плакать, но слезы все еще блестели у нее на щеках. – Минут через десять я вошла к тебе в комнату. Мне не хотелось показываться тебе на глаза, но я знала, что ты прав, и должна была извиниться. Я открыла дверь в твою комнату и увидела, что ты смотришь в окно и смеешься.

Она помолчала, погрузившись в раздумья, глядя перед собой невидящим взглядом.

– Тэйт, – наконец продолжила она, – стояла перед открытыми балконными дверями. В ее комнате было темно, горела только японская лампа-фонарь, которую вы с ее отцом сделали для нее заранее в качестве подарка на день рождения. – Мама слабо улыбнулась. – Она на полную громкость включила песню Fight For Your Right группы Beastie Boys и танцевала как безумная… для тебя. Она прыгала по комнате в ночной рубашке, сияя, точно маленькая звездочка. – Мама подняла глаза и посмотрела на меня. – Она пыталась тебя подбодрить.

Тем вечером, когда я увидел Тэйт у дверей балкона, мне сразу стало лучше.

Мама была забыта. День рождения был забыт. Тэйт стала для меня домом, большим, чем мои родные.

И мне не хотелось быть там, где ее не было.

– Джаред, я плохая мать. – Мама с трудом сглотнула, явно пытаясь сдержать подступившие слезы.

Я отвел взгляд, не в силах смотреть ей в глаза.

– Я справился, мам.

– Да… отчасти. Я горжусь тобой. Ты сильный, ты не будешь просить следовать за толпой. Я знаю, что отпущу тебя в мир человеком, который со всем способен справиться. – Ее голос окреп, обрел решительность и серьезность.

 – Я ни за что на свете не захотела бы другого сына. Но, Джаред, ты несчастлив.

Воздух вокруг сгустился, сдавливая меня со всех сторон, и я не знал, как найти выход.

– А кто счастлив? Ты?! – рявкнул я.

– Джаред, мне было семнадцать, когда я забеременела. – Она обхватила себя руками, скорее прячась от чего-то, нежели в попытке согреться. – Мне сейчас всего тридцать шесть. Мои одноклассники – некоторые из них, – только-только обзаводятся семьями. Я была так юна. У меня не было поддержки. Не было возможности пожить, прежде чем мой мир перевернулся с ног на голову…

– Да, все ясно, ладно, – перебил я ее.

 – К июню я слезу с твоей шеи.

– Я совсем не это хотела сказать, – произнесла она хриплым голосом, подходя ближе и выставив руку, словно для того, чтобы остановить поток моих мыслей. – Ты был даром божьим, Джаред. Светом. А твой отец был адом. Я думала, что люблю его. Он был сильным, уверенным в себе и дерзким. Я его боготворила… – Мама умолкла, и клянусь, когда она опустила взгляд, я услышал звук ее разбивающегося сердца.