Я потрясенно покачал головой.

Толпа вокруг нас просто обезумела, люди скандировали, требуя драки, поощряли соперниц свистом и одобрительными возгласами. Вряд ли они определились, за кого болеют. Им просто хотелось зрелища.

Тэйт наклонилась и, дважды хлопнув в ладоши перед ошарашенным лицом Пайпер, громко сказала:

– Раз уж я завладела твоим вниманием, хочу довести до сведения: ты ему неинтересна.

Я прикусил губу.

А она еще та штучка.

Повернувшись в мою сторону, Тэйт сделала глубокий вдох, и буря в ее глазах улеглась.

Она подошла ко мне и больше я ничего, кроме нее, не видел.

Пайпер была забыта.

– Я не предмет мебели, – тихо заговорила она, и я понял, что ранил ее чувства, когда мы сидели в машине.

Тэйт была не такой, как все. Она ничего не делала наполовину.

Если она была в деле, она вкладывалась на все сто. Если нет, то нет. И я тоже должен был вести себя по-мужски.

Она достала мамин кулон и вложила его мне в руку.

– Не прячься от меня и не проси меня прятаться, – прошептала она тихо, чтобы только я это услышал.

Я сжал кулон в руке.

Она в деле.

Я легко ее поцеловал, едва не задохнувшись от желания прижать ее к себе прямо сейчас.

– Удачи, – снова прошептала Тэйт, посмотрев на меня теплым взглядом, и пошла обратно к толпе.

– Тэйт? – позвал я, еще даже не сев в машину.

Она повернулась, подняв брови, и засунула руки в карман толстовки.

– Ты со мной, детка, – сказал я ей. – Садись.

И, не дожидаясь ее реакции, я опустился на сиденье и открыл пассажирскую дверь изнутри.

* * *После заезда, который я выиграл, я отказался ехать на традиционное сборище у костра и утащил Тэйт с собой. Я никогда еще так не спешил вернуться домой.

Думаю, почти все присутствующие на гонке догадались, чем мы собираемся заняться.

Сразу же после того, как я пересек финишную черту, я за две гребаные секунды отстегнул оба ремня безопасности – свой и Тэйт – и, усадив ее к себе на колени, поцеловал.

На Петле пульс у меня зашкаливал. Я ощущал прилив адреналина, чувствуя возбуждение от того, что Тэйт сидит рядом со мной.

Гонки всегда приносили мне удовольствие, но, когда отец стал выжимать из меня все деньги, моя страсть к ним угасла. Последнее время я гонялся только ради того, чтобы заработать, но именно сегодня Тэйт все изменила.

Мне даже было трудно смотреть на дорогу. Ее тихие возгласы в поворотах действовали на меня как наркотик.

Наконец-то я снова почувствовал страсть к гонкам и больше никогда не хотел приезжать на Петлю без Тэйт.

Мы ехали домой, и вдруг она заговорила:

– Джаред? Куда ты уезжаешь по выходным?

По выходным.

Я сузил глаза. Вихрь спутанных мыслей пронесся у меня в голове, но я не мог ухватиться ни за одну из них. Внутри все рухнуло, и с каждым новым вдохом мне все сильнее хотелось выпрыгнуть из машины.

К отцу, в тюрьму.