Я пыталась заставить себя поверить, что Маргарета убедила их с папой удочерить меня, поверить, что мама и правда понятия не имела, что Магнус держит мою биологическую мать в заточении в подвале.

Что она только хотела помочь.

Я правда пыталась.

Но у меня не получается.

Все, что я чувствую, – это отчаяние и ненависть, такие сильные, что мне становится страшно. Стоит мне подумать о матери, как я вспоминаю окровавленную женщину без лица в снегу у захоронения – женщину, у которой отняли и детей, и жизнь.

Мне бы хотелось иметь кого-то, с кем можно было бы поделиться моим горем, но это невозможно. Все мои близкие или умерли, или заражены немыслимым злом, пропитавшим собой Урмберг.

К Максу я вернуться не могу. А об Андреасе я сейчас думать не в состоянии.

– Прошу тебя! – повторяю я.

Манфред потирает виски ручищами и медленно качает головой.

– Я не могу. Не могу раскрывать тайну следствия, а тебя от расследования отстранили. Мне жаль, я представляю, как тебе сейчас тяжело, но я правда не могу ничего поделать.

Манфред умолкает, прокашливается и продолжает уже более мягким тоном:

– Малин, я знаю, что со мной нелегко работать. Все говорят, что я слишком требователен и скуп на похвалу. И тому подобное. Знаю, это будет слабым утешением, но я хочу сказать, что считаю тебя чертовски хорошим полицейским. И буду рад работать с тобой в будущем.

Я нагибаюсь вперед и повторяю:

– Мне нужно знать.

Манфред со вздохом закатывает глаза.

На полу рядом стоят большой чемодан и портфель.

Видимо, он собирается домой, в Стокгольм, – к жене и маленькой дочери, у которой уже не так часто воспаляются уши. К обычной жизни, которая далека от мрачных тайн Урмберга.

– Пожалуйста! – мой шепот едва слышен из-за шума обогревателя.

Манфред бьет себя руками по коленям.

– Черт!

И потом:

– Знаешь, что мне будет, если кто-нибудь пронюхает?

Я не отвечаю.

Он стучит по клавишам, поворачивает экран ко мне и встречается со мной взглядом. Качает головой и пододвигает ноутбук ближе.

– Мне нужно кое-что сделать. Это займет полчаса. Поняла, что я сказал? Полчаса.

Я тупо киваю.

Он поднимается, поправляет сшитый по фигуре костюм, приглаживает рыжие волосы и выходит из комнаты, не глядя на меня.

Дрожащими руками я придвигаю ноутбук ближе. На видео на экране я вижу Магнуса. Напротив него сидит Сванте, скрестив руки и выгнувшись вперед, отчего борода почти лежит на груди. С потолка свисает микрофон на проводе.

Это видео из кабинета для допросов здесь, в отделении полиции.

Я запускаю видео, и Сванте с Магнусом просыпаются к жизни.

– Где вы впервые увидели Азру и Нермину Малкоц? – спрашивает Сванте.

Магнус раскачивается взад-вперед на стуле.

– В приюте для беженцев. Мы были там с мамой.

– Что вы там делали?

Магнус поднимает глаза к потолку.