А за последние недели я поняла, что хочу быть рядом с ней.

А решение учиться на юриста – зачем мне вообще все это? Мне нравится моя работа в полиции.

Я поднимаюсь, и в этот момент звонит телефон. Стянув варежку, роюсь в кармане. Руки окоченели от холода. Мне с трудом удается взять трубку.

Это Манфред.

– Вы нашли Ханне?

– Нет, следы шли к захоронению, как мы и думали. Но дальше мы потеряли след. Тут слишком натоптано. И опять идет снег.

– Ладно. Кто-то звонил в полицию и заявил, что у захоронения планируется убийство.

– Что? Сейчас?

– Да, совсем недавно.

– Кто звонил?

– Звонок был анонимный, но коллега сказала, что голос детский. Может, это шутка. Но мы все равно в пути. Так что держитесь начеку.

– Хорошо, но тут все тихо.

– Ладно. До скорого.

Голос у Манфреда рассеянный, словно мысли его где-то далеко.

– Да, еще кое-что, – добавляет он. – То украшение, которое было у Ханне, медальон Азры, с локоном волос внутри.

– Да?

– Ты его трогала? Локон, я имею в виду.

Я задумываюсь. Вспоминаю, как мы с Андреасом сидели в машине перед домом Берит. Как медальон лежал открытый, как золотая устрица, в руке Андреаса и как я провела пальцем по темному локону.

– Да, – отвечаю я. – Трогала. Хотела узнать, что это.

Я поворачиваюсь к Андреасу, он одними губами спрашивает: «В чем дело?», и я знаком велю ему подождать.

– А когда мы нашли Азру, у тебя брали пробу на ДНК?

– Да, а что?

– Потом обсудим. Мне позвонили криминалисты, они спрашивали… Объясню при встрече. Что-то пошло не так.

– Хорошо. Мы ждем у захоронения.

– Хорошо. Увидимся через четверть часа."

"Я кладу трубку и убираю телефон в теплый карман. Натягиваю варежку и встречаюсь с Андреасом взглядом. Глаза у него темные, в щетине искрятся льдинки.

– Что случилось? – спрашивает он.

– Какой-то ребенок позвонил в полицию и сказал, что здесь планируется убийство. Они будут тут через пятнадцать минут.

– Ладно. А что ты там такое трогала?

– А, это. Манфред спрашивал, не трогала ли я локон волос в медальоне Азры.

– Почему?

– Не знаю. Криминалисты его спросили.

Андреас морщит лоб и поправляет шапку:

– Странно.

Я киваю.

Снова раздается шум, и мы оба поворачиваемся на звук. Издалека слышны голоса, но такие слабые, что, кажется, они звучат в нашем воображении. Кажется, голоса идут откуда-то сверху, с вершины горы. Одновременно с другой стороны раздается хруст веток.

Андреас опускается на корточки и шепчет:

– Черт, там кто-то есть.

Он прав. Кто-то или что-то стоит на вершине Змеиной горы. А еще кто-то приближается к нам со стороны проселочной дороги.

Я тоже опускаюсь на корточки в надежде, что за заснеженными кустами нас не будет видно. Рукой опираюсь о его спину.

Голоса теперь раздаются громче. Кажется, что двое людей разговаривают друг с другом, спорят о чем-то.