Если я говорю, слюшать меня, ты слюшаешь и делаешь внимательное лицо. Понятно?

— Так точно!

— Сесть! — она заложила руки за спину и продолжила: — Талант — это как третья рука. Когда ребёнок растёт, он учится брать рукой погремушки, куклы, оловянных солдатиков. Ребёнок с Талантом также учится им делать разное. А ты взрослый: если тебе сейчас пришить ещё одну руку, ты не сможешь ей управлять. Она будет болтаться и делать что хочет, как и Талант.

Я не был согласен с наставницей — никакая это не “третья рука”, не дополнительный орган. У “руки” не бывает собственного характера и симпатий, не бывает чувства юмора. А у моего Таланта они имелись, хоть и своеобразные.

— Ты будешь тренироваться использовать Талант так, чтобы польностью его контролировать. Начнём с простого — вызови его, и пусть он чуть-чуть меня испугать.

Легко сказать. Мой Талант обиделся на тот “щелчок по носу” и не желал показываться. Пришлось представить Таньку, которой он симпатизировал, и подманивать наружу. А когда он вылез, то я, образно говоря, потрепал его по холке, указал на испанку и сказал “голос!”

Талант так рявкнул эфиром, что чуть не сбил её с ног.

— Хорошо! — обрадовалась Диего. — А теперь спрячь его. Быстро!

Запихнуть Талант обратно было гораздо труднее. Ему понравилось играть, и он желал ещё раз “гавкнуть на тётю”. Фу, я сказал!

— Отлично! А теперь зови его снова.

Второй раз прошёл гораздо легче — Талант появился практически сразу, с удовольствием “гавкнул” на радостную “тётю” и, довольный, спрятался по команде.

— Ты справишься, — довольно улыбнулась испанка и тут же скомандовала: — Ещё раз!"

"Так мы и развлекались следующий час. Под самый конец я решил дать своему Таланту имя — уж очень он походил на пса, большого и весёлого, обожающего играть и “бегать за палочкой”. Кстати, откусить кому-нибудь выступающие части организма он тоже был не против, только “сердитую тётю” немного опасался. Как бы тебя назвать, дружок? Полкан? Бобик? Нет, не подходит. Надо что-то мощное, сильное и в тоже время связанное со смертью. Цербер? Нет, не то. О! А как насчёт Анубиса?

На удивление, Таланту имечко египетского бога смерти понравилось. Он “завилял хвостом”, если так можно сказать о магической сущности, и начал отзываться гораздо охотнее. Вот и ладушки! Значит, буду звать Анубис, а ласково Нубик. Ты всё равно не знаешь, что значит это слово.

— Ещё! — в который раз крикнула Диего.

Ещё так ещё. Анубис, фас!

* * *

— Очень хорошо, — испанка вытерла вспотевший лоб, — на сегодня довольно.

Она махнула рукой в сторону усадьбы.

— Возвращаемся. Я буду отдыхать, а ты занимайся своей ученицей, — последнее слово она подчеркнуло с ехидством. — Сколько, говоришь, лет ей придётся учиться?

Ой, ну да, как я мог забыть про отношение Талантливых к деланным.