Ящики раскиданы, валяется всякий мусор, щепки, обрывки мешков.

— Есть кто живой?

Я вошёл — ни звука, ни шороха. Да, неплохой разгром здесь учинили. Переступая через обломки, я добрался до лестницы на второй этаж.

— Ау! Пётр, вы здесь?

Наверху послышался шум.

— Константин Платонович, — отозвалась Таня, — это вы?

— Я, кто же ещё. Сейчас поднимусь к вам.

— Нет! — гаркнули в два голоса Таня и Александра.

— Эээ…

— Не наступайте на лестницу, мы её…

— Заколдовали.

— Там Знаки.

— Снимайте, раз поставили, — я усмехнулся, — волшебницы.

— Константин Платонович…

— Мы не знаем как.

— Попробовали, один взорвался.

— Тогда стойте там, — скомандовал я ученицам, — сам всё сделаю. Пётр хоть живой?

— А чего ему сделается!? — хором возмутились девицы.

— Здесь я, Костя! — подал голос Бобров.

— Сидит, из фляжки хлебает, — наябедничала Александра.

— Дай девушкам по глотку, и отойдите от лестницы.

Наверху послышался топот, и я занялся ловушками. Нарисовал перед собой Знак эха и дунул на него тонкой струйкой. Знак дрогнул и рассеялся в воздухе мягким голубым светом. От этого сияния магические фигуры на ступеньках лестницы замерцали по контурам.

Ну дают! Надо узнать, кто из них придумал такую штуку — по Знаку на каждой ступеньке. И когда только успели нарисовать?

Снимать такие заклятья можно разными способами. Первый и самый долгий — отключать каждый по отдельности, распутывая силовые нити. Второй вариант — шибануть эфирной “бомбой”, сносящей слабосильные Знаки. Но мне больше нравится третий.

Я взял из чехла Нервного Принца и начертил перед лестницей Знак нигредо. Стоило закончить последнюю линию, как рисунок принялся сворачиваться сам в себя. Скрутился в крохотный чёрный шар и запрыгал вверх по ступенькам.

Будто жадный колобок, нигредо скакал по лестнице, на каждом прыжке пожирая эфирные конструкции. Ам! Ам! Ам!

У нигредо только два недостатка. Во-первых, “съесть” он может лишь простые, не слишком мощные Знаки. А во-вторых, действует всего минуту. Вот и сейчас он очистил только две трети лестницы, а потом распался, оставив в воздухе запах озона. Так что последние ступени мне пришлось разминировать вручную.

— Спускайтесь! Художницы, ёшки-матрёшки.

Послышались быстрые шаги, и две пары каблучков застучали по лестнице.

Следом бухали сапоги Боброва, тащившего ружья.

— Константин Платонович, почему мы художницы? — первым делом спросила Александра с ноткой обиды.

— А зачем столько Знаков нарисовали?

— Испугались, — ответила за неё Таня, — чтобы опять не напали.

— Ой, вы же видели, Константин Платонович? — Александра затараторила. — Мы из окон стреляем, а тут за спиной как бахнет! И крики, жуть страшная! Мы кинулись к лестнице, а там эти. С ружьями! Петя как выстрелит! А тут голова лезет!

— Стоп, стоп.