Из окон склада его поддержали три “огнебоя”, а младших магов достал я, обрушив им на головы “содомскую печаль”. Пять минут, и противники начали заканчиваться.

— Констан!

Я обернулся на крик. Испанка, растрёпанная, с разорванным рукавом на камзоле, стояла над кучей грязного тряпья — всё, что осталось от старика-опричника. Справилась? Молодец, Диего! Я кивнул и показал ей оттопыренный большой палец.

— Констан! — испанка указала рукой. — Срыв!

Мне пришлось оглядываться, чтобы понять, о чём она говорит.

В центре двора встал с земли “Каланча”. Лицо его было обезображено — кожа местами сгорела, так что стали видны кости черепа, глаза превратились в запавшие дыры, откуда лился багровый свет.

Что? Не понимаю…

— Срыв! — отчаянно заорала испанка. — У него Талант пошёл вразнос! Он всё здесь уничтожит!

Она могла и не кричать. Через секунду я и сам понял — сейчас будет очень горячо и очень больно всем присутствующим. И некоторые живые позавидуют некоторым мёртвым.

Глава 27 — Труба и печь

О Срывах я слышал только обрывки разговоров в университетской среде. Профессора с видом превосходства рассказывали, что деланная магия полностью послушна человеку, а вот Талант может вырваться из-под контроля и учинить катастрофу.

Впрочем, слишком громко об этом не говорили — дворяне обидчивы и терпеть не могут, когда их обсуждают. И вот теперь я видел вживую, как происходит Срыв.

Тело “Каланчи” укутал плотный кокон эфира, бурлящий и выбрасывающий в стороны раскалённые протуберанцы. Сила стекалась к взбесившемуся Таланту, образуя в центре заводского двора вращающуюся сферу. Всё больше, больше, больше! Огромная магическая бомба, готовая взорваться в любой момент.

Анубис, почуявший неладное, толкнул меня изнутри, жалобно заскулил и предложил делать оттуда ноги. Нет, никуда я не пойду — мне завод нужен, а не груда развалин.

— Диего, уходи!

Испанка не заставила себя упрашивать и рванула так, что пятки засверкали.

— Киж! — я махнул ему рукой, приказывая спрятаться.

Мертвец оказался понятливым и быстренько смылся. А я потянулся к Знакам на стенах, которые рисовали мои ученицы. Вообще-то, я их готовил против опричников. Но тогда для них не нашлось случая, а сейчас пригодятся.

Знаки по периметру заводского двора вспыхнули синим.

Будто огромные кулаки начали месить сорвавшийся Талант в центре, разрушая эфирные нити, шатая кокон и сжимая со всех сторон.

Минут пять я наблюдал за произведённым эффектом. Но Знаки выбрали отпущенную силу и начинали гаснуть по одному. А тело “Каланчи” всё так же отплясывало на камнях и не собиралось успокаиваться.

Чёрт! Он опять набирает эфир! И что делать?

— Ы-ы-ы-ы!

Сорвавшийся Талант завыл так, что загудела земля. Эфир вокруг него начал закручиваться, перерождаясь в ураган.