Все запреты остались за пределами этой машины, – он достает откуда-то бутылку шампанского, открывает его, и пена проливается прямо мне на платье.

– Ох, черт! – не успеваю я прихватить себя за язык. – Прости.

– Давай я помогу тебе его просушить?

– Нет, спасибо…

Но его рука оказывается под подолом, скользит по икре, обводит ладонью коленку.

– Вань, не надо, пожалуйста, – на глаза наворачиваются слезы, когда я понимаю, что он не собирается останавливаться.

Его ладонь проходит вверх до повязки, проходится по краю чулок.

– Я прошу тебя…

– Давай выпьем, милая, – он коротко целует меня. – Потом ты поймешь, какую услугу я тебе оказал.

Слезы катятся из моих глаз, и я ничего не могу с этим поделать.

– Не надо этого, малышка, – он трется об мою щеку своей, вытирая мои слезы. – Я буду нежным. Я буду лучшим для тебя.

– Ваня… – выдыхаю я, когда он отодвигает в сторону кружевное белье и вводит палец прямо в меня!

– Ты такая мокрая, – он подносит мне горлышко бутылки прямо к губам, а сам целует мою шею, всасывает кожу в рот, выводит одному ему ведомые узоры языком.

Я не знаю, почему я пью, когда он приказывает, не знаю, почему позволяю ему делать все это. Как будто кто-то вынул из моей головы мозг и заменил Ваниным запахом. И желанием. Диким.

Он двигает во мне пальцем, не всовывая его на всю фалангу. Я постанываю ему в плечо и думаю, что я, вероятно, сошла с ума. А потом я чувствую, как к первому пальцу присоединяется второй и плавно входит так глубоко, как ничего еще во мне не было. Резкая боль прошивает мой живот, и я вскрикиваю Ване в плечо. Он отстраняется, смотрит на меня прищурившись.

– Ты девственница?

– Да, – прячу я взгляд.

Он на какое-то время зависает, думает о чем-то своем, а потом смотрит мне прямо в глаза своими зелеными.

– Парни, конечно, будут недовольны, но, поверь, лучше, чтобы это сделал я.

2

– О чем ты говоришь? – теряюсь я в его взгляде. – Ваня, останови машину, пожалуйста!

– Да, ты права, лучше остановить, – он коротко приказывает водителю остановиться. – Наверное, первый раз лучше без свидетелей?

– Не надо, пожалуйста, – я уже рыдаю. – Прошу тебя, Ваня. Я не понимаю, что происходит. Кто и чем будет недоволен?

– Послушай меня, – он обхватывает руками мое лицо, вытирает большими пальцами слезы. – Если ты будешь делать все, как я говорю, с тобой все будет нормально. Твой дядя отдал тебя за долги. Понимаешь?

– Как? – я плачу некрасиво, громко всхлипывая. – Как это? А мой жених? Он же заграницей…

– Так бывает, малышка, – целует меня в лоб, в нос. – Твой жених в курсе твоей продажи, его все устраивает. Он в доле.

Я еще больше заливаюсь слезами, не в силах себя сдержать.

– Единственный твой способ выжить – слушаться меня, поняла? А потом мы с тобой уедем. Слышишь, Деля?

Он коротко целует меня в губы.