Чем дальше мы отплывали от берега, тем холоднее становилась вода, и я начала замерзать. Минут через двадцать нашего открытого плавания меня начала пробивать неслабая дрожь.

— Боишься акул? — внезапно спросил он, вероятно, почувствовав мой тремор.

— Нет, мне с тобой совсем не страшно. Я просто немного озябла, тут вода холоднее.

Барретт кивнул и, описывая дугу, пошел на разворот к берегу.

Я грустно вздохнула, ругая свой организм, не приученный к холодной воде, — мне так не хотелось возвращаться.

Как только вода стала опять теплой, а бриз мягким, Барретт, не доплыв до берега, резко остановился и, сняв меня со спины, поставил на мягкое песчаное дно. Вода доходила практически до подбородка, и мне было не по себе, но пока мою талию плотным кольцом сжимали ладони моего мужчины, мне не было страшно.

Я подняла лицо вверх, чтобы плещущаяся вода не затекала в рот, и, прищурившись от солнца, улыбнулась, крепко сжимая пальцами мускулистые предплечья Ричарда. Внезапно Барретт резко меня отпустил, отстраняясь от моих ладоней, и я, не чувствуя поддержки, запаниковала, будто меня лишили спасательного круга. Я дернулась навстречу его удаляющимся предплечьям, но не рассчитав движения в воде, плюхнулась на его грудь, наглотавшись соленой воды. Кашляя, я уткнулась лицом в его бицепс и, вцепившись в него мертвой хваткой, ругала себя за эту проявленную слабость.

— Водная среда, — внезапно тихо сказал он, положив руку на мой затылок, — твой союзник, а не враг."

"— Мгм… — промычала я, плотно сжимая его торс руками, так и не сумев побороть свой страх глубины.

— Используй свою методику воспринимать окружающее живым.

— Мгм… — повторила я, не понимая, что он от меня хочет.

— Найди с ней контакт, — продолжил он, крепко фиксируя мой затылок.

Я нахмурилась и попыталась осознать сказанное Барреттом. Он был прав. Даже ""Limitless"" воспринималась мной, как живая птица — я разговаривала с ней и показала свое доверие. Откинув голову, я посмотрела снизу вверх в холодные глаза, в которых отражалась синь Соляриса, и задумалась. Я ведь сама назвала Океан живым, и теперь показывала ему свою недоброжелательность. Я не доверяла воде, и она платила мне тем же, пугая своей глубиной.

— Мне нужно… — формулировала я свою мысль. — Я должна показать Солярису, что доверяю ему… доверяю, как тебе… — произнесла я, вглядываясь в непроницаемое лицо.

На эти умозаключения Барретт не ответил, а лишь, расцепив мои руки, медленно отстранился, крепко удерживая меня в воде за талию.

Волны все так же тянулись к щекам, но теперь, осознавая причины страха, я уже не так страшилась водной стихии. У меня поменялся вектор мысли — вода была моим другом, а не врагом, нужно было не бояться, а сблизиться и найти с ней общий язык.