Щедро плеснув белой субстанции на ладонь, он начал резкими движениями смазывать мои щеки, нос и лоб, будто наносил на меня маскировочную краску. Натянув на меня кепку, которая, определенно, была не по размеру, он бросил:

— Снимай майку.

Я выполнила приказ, и Барретт продолжил ритуал моей ""маскировки"", нанося штрихи на мою грудь. Крем был прохладный, а Его пальцы жесткими, отчего кожа тут же покрылась мурашками, но мне нравились эти прикосновения — они воспринимались мной, как мужская ласка. Я рассматривала сосредоточенное лицо Ричарда в темных очках, и как только он немного наклонился, чтобы достать до моих бедер, я осторожно, чтобы он не заметил, прикоснулась губами к его макушке. Чувствуя его короткие волосы, горячие от солнца, я нахмурилась и, придерживая кепку, посмотрела вверх — на небе было облачно, дул ветер, что давало ощущение приятной прохлады, но все же сквозь облака проглядывало яркое послеполуденное солнце.

— Ричард, голову напечет, — встревожено произнесла я и потянулась к кепке, чтобы надеть на него.

— Оставь бейсболку в покое, — отрезал он, покрывая мой живот кремом.

— Позволь хотя бы намазать твою спину, — пыталась я защитить своего Мужчину от лучей. — Дуглас так обгорел в первый день на острове. У него вся спина и плечи были ярко-красного цвета. Миссис Хоуп пришлось лечить его всю неделю антиожоговым спреем.

Барретт никак не отреагировал, лишь наклонившись, покрывал мои бедра белой прохладной субстанцией, а я, присмотревшись, увидела такие же разводы на его плечах и лбу. Он молча развернул меня попой и продолжил выписывать штрихи на спине, пояснице и бедрах, а я грустно вздохнула — даже в такие моменты он был самодостаточным и не позволял о нем заботиться.

— Иди окунись, море спокойное, — тихо скомандовал он, и, бросив полотенце и очки на песок, направился к морю. Через полминуты он всплеснул водой и красиво, как и подобает профессиональному пловцу, сверкнул на мгновенье бедрами и ушел на глубину."

"Я подошла ближе, и ласковое море лизнуло ступни теплой влагой. Вода не была мне страшна — я выросла недалеко от океана. Раньше мы часто выезжали семьей на пляж, и я плескалась в мелководье с другими детьми, но потом, когда от нас ушла мама, отец перестал ходить даже на рыбалку, и мое знакомство с морской стихией так и осталось детскими воспоминаниями о мелководье. Может быть, именно поэтому я и не доверяла глубине. На острове мы с Эльзой купались на отмели в маленькой лагуне, и вода мне доставала по пояс, не больше. Я никогда не заходила далеко, и мой единственный заплыв на глубину я могу вспомнить только с Барреттом в бассейне, а повторять этот подвиг в одиночку, не чувствуя надежных рук своего мужчины, у меня совсем не было желания.