Я ласково провела ладонью по гладкой мягкой поверхности, и Солярис, будто чувствуя мою дружелюбие, тихо отозвался плавной волной.

— Ему нравятся мои прикосновения.

Улыбнувшись, я посмотрела на Ричарда, желая показать, что нашла контакт с водной средой, а он, продолжая сканировать меня спокойным взглядом, внезапно произнес:

— В первую очередь ты должна научиться держаться на поверхности.

— Как этому научиться? — тут же отреагировала я, готовая к любым экспериментам.

Барретт приподнял меня в воде и тихо скомандовал:

— Руки и ноги широко врозь.

Я вытянула руки вверх, будто приветствуя солнце, и Ричард ловким движением положил меня спиной на воду, фиксируя ладонями мою попу и затылок.

— Расслабь мышцы, не напрягайся.

Я растянулась на воде буквой ""Х"" и попыталась полностью расслабиться, чувствуя, как мое тело, погруженное в воду, стало совсем легким, гуттаперчевым.

— Держи спину прямо. Не опускай таз, — продолжил он и, все еще фиксируя мой затылок, медленно убрал ладонь с ягодиц.

Какое-то время меня держало на поверхности и совсем не тянуло вниз. Правда эта невесомость длилась недолго — мышцы напряглись, попа ушла вниз, и я тут же в панике дернула ногами в поисках дна.

— Еще, — выдал своё коронное Барретт и, вновь подхватив меня под бедра, уложил на мягком водном покрывале.

""Главное не напрягаться и не бояться глубины"", — повторяла я, расслабив мышцы, как внезапно Ричард медленно убрал обе руки и отпустил меня во власть Соляриса.

Закрыв глаза, я растворялась в водной стихии и сейчас ощущала себе лебединым перышком на зеркальной глади. Океан держал меня на поверхности и, укутывая мягким одеялом, покачивал в своей колыбели.

Чувствуя наше с Солярисом взаимодействие, я улыбалась — погружая меня в свою невесомость, он демонстрировал, что принял мое доверие и стал другом.

Мне нравился наш диалог — прохладной дланью Он щекотал мой живот и грудь, гладил лицо, вплетался в волосы и, казалось, я могла дрейфовать так вечно.

Внезапно мои трусики оттянуло вниз, вероятно, течением, и я, потеряв равновесие, схватила жесткое предплечье Ричарда.

— Теперь на животе. Расслабь мышцы. Держи зад на поверхности, — инструктировал он. Зажмурившись, я сделала глубокий вдох, и Барретт, фиксируя мой корпус, положил меня на воду.

Теперь, погрузившись с головой в Солярис, я слышала плеск волн и отзвуки его течения. Создавалось ощущение, будто Океан позволил мне приложить ухо к своей груди и почувствовать его дыхание, биение сердца, шумный ток крови в его венах.

Грудную клетку уже начало жечь от нехватки воздуха, но я не торопилась выныривать.