Все, что она произносит, кроме ответов на мои вопросы: «Доктор, спасите моего мужа. Я не смогу без него». И что—то в этой фразе трогает даже мое, привыкшее ко всему, сердце.

Остановка. Ребята суетятся, тащат необходимые препараты и оборудование. Пытаемся вытащить. Ноль.

Девушка стоит в углу, хотя ее несколько раз пытались выставить. Стоит, молчит и только руки сжимает. Краем глаза поглядываю, как бы рядом со своим мужем не оказалась.

Время, указанное в протоколе, закончилось и нам бы сворачиваться, фиксируя летальный исход. Но что—то удерживает. Сам не могу понять, что. Останавливаю своих парней, прося еще немного времени. Протокол протоколом, но мы знаем, какие чудеса случаются, и что еще есть мгновения. Пусть шансы и ничтожно малы. Прямо скажем, практически невероятны, но… Ради этих глаз, наполненных слезами…

Андрей вводит в вену лекарство, а мы с Арсеном вновь приступаем к реанимации. Последний шанс.

Давай, мужик, за тебя сейчас такой ангел молится.

Вытираю со лба пот, когда мужчина слабо приоткрывает веки. Шанс! Вот он! Начинаем суетиться, продолжая вводить в вену необходимое."

"Полностью открыть глаза не может, но шарит по комнате, ища кого—то. Не трудно догадаться, кого.

— Можете подойти на секунду. — Говорю, а у самого в носу противно щиплет.

Ради этого взгляда, который молчаливо связывает мужа и жену друг с другом, я готов, наверное, всю ночь бороться со смертью. Даже мне, цинику, понятно. Это любовь. В том чистом виде, в котором никто не наблюдал, но типа где—то она есть.

А я вот видел.

Арсен шмыгает носом. И его пробрало.

— Александра, Вашего мужа необходимо срочно госпитализировать…

Продолжаю говорить положенные слова, а она кивает и взгляд не отрывает. Молча. Без слов. Собирается и едет с нами.

Повезло тебе, мужик. Такой ангел сегодня просил за тебя…

Давид.

Прихожу в себя в палате. Противно пищат приборы, разнося черепную коробку вдребезги. Пытаюсь морщиться, но не получается. Вообще ничего не помню.

Нет, помню свой шок и как заболело в груди. Пожар моментальный. Эрик, мать его, одолжил машину другу, не сказав никому. А тот угодил в аварию. Позвонили, естественно мне, учитывая, что балбес документы из тачки даже не потрудился достать. Тут и прихватило.

— Давид, — нежный шепот сбоку. С трудом перевожу взгляд. Моя девочка. Все такая же. Такая же нежная и хрупкая. Только круги под глазами. Не спала.

Помню черноту. Ни звуков, ни картинок. Ослеп и оглох. И вдруг, в какой—то момент глаза… зовущие, ждущие, любящие… ее глаза. Их я узнаю в любом из миров. Этот взгляд зацепил, и не позволили опрокинуться в темноту. Держал на поверхности, даря силы и уверенность. И я схватился за него. Изо всех сил. Не смог бы без нее. Никак.

— Тебе нельзя пока говорить, — шепчет.