Говорит, что профессия несерьезная и нестабильная… Он прав, наверное. Но от юриспруденции меня просто тошнит. Однако, сыну депутата не пристало «брынчать на балалайке» как говорит папа… Только солидная профессия, да и бизнес нужно передать кому-то. Сын у него один — я, потому и вся «любовь» тоже достается мне.

Друзей отец тоже отбирает. Не позволит общаться любыми путями, если выбранный друг его не устраивает. Одобрил только Питерского — среди своих Питер, и то — потому что его папа тоже чиновник.

Про то, кого любит, папочка тоже распорядился. Дочь Завьяловых Динка, из семьи еще одного высокопоставленного лица, отец посчитал, что мне подходит. Нам было лет по двенадцать, когда отцы решили, что стоит нас поженить. Благо, что с Динкой бы классно общаемся, и мне она, в общем-то, нравится. Ей сейчас шестнадцать, скоро семнадцать, и до ее совершеннолетия у нас лишь платоническая любовь — иначе старший Завьялов мне кое-что оторвет…

— Ладно, жуйте сами свою резину, — встал я из-за стола. — Я пойду бутербродов нарежу.

— Сухомятка? — в спину возмутилась мама, фанат правильно питания. Морковь — наше все. И устрицы, да.

— Мам, я ушел, — отмахнулся я, направляясь в кухню. В животе урчал дикий голодный зверь. Какие нафиг устрицы? Есть у нас колбаса обычная, интересно? Сейчас проверим в холодильнике.

— Нет, ты это слышала, Аня? — говорил отец матери. — Жуйте сами свою резину… Хам малолетний…

— Да, за языком не следи, — подхватила она. — В приличном обществе нас не поймут.

Я закатил глаза. Они порой как два зомби — что скажут люди, что скажет общество, люди не нашего круга… Бла-бла-бла…

— Я его в лагерь на все лето отправлю, — заявил отец. — Пусть там воспитывают.

Так. Стоп.

Аж чуть не врезался в косяк дверного проема. Резко обернулся и пошел назад. Отец опять все решил за меня и без меня?!

— Что за лагерь? — нахмурился я. — Ты мне ничего не говорил.

— Спортивный, — поднял отец голову. — На море. Тебе понравится.

— С серебряными вилками?

— Да, очень хороший и дорогой, если ты об этом, — ответил отец, как ни в чем не бывало, выковыривая вилкой устрицу.

— А как ты меня туда определил, если мне есть восемнадцать уже? — спросил я.

— Это уж не твоя забота, — сказал папа. — Обо всем договорился. Экзамены сдашь и поедешь на все три смены.

— А как же репетиции?

— Ну… Между сменами.

— Но осенью у нас фестиваль…

— Успеете. Нас с мамой тоже часто не будет летом, нечего тебе тут без присмотра сидеть.

— Но…

— Ты не доволен лагерем на море, сын? — возмутился отец. — Ты уже вообще обалдел, что ли?

— Да нет, за это, конечно, спасибо, — ответил я. — Но не слишком ли долго?

— Нормально, — парировал папа. — Иди уже, ешь свои бутерброды, и закрыли тему. В лагерь ты едешь после экзамена. Дина, кстати, тоже.