Работа у нее такая — сплошные знакомые, постоянные клиенты, и к каждому свой подход.

— Извините, у вас не занято? — услышала я, не сразу разобрав, что обращаются ко мне.

Подняв голову, я замираю. Главное, о чем я подумала, — нельзя показаться грубой. Но в голову не приходило ни одной фразы, которая помогла бы мне сохранить атмосферу одиночества за моим столом. К тому же молодой человек, остановившийся с подносом и приятно улыбающийся жемчужно-белой улыбкой, принадлежал к еще неразгаданному, непознанному мной типу: это был высокий широкоплечий мулат с невероятными, сверкающими черными глазами. Наверное, они у него были темно-карие, но в полутьме зала это был сам дьявол, который решил искушать меня за моим же столиком.

— Устраивайтесь, пожалуйста, — как можно непринужденнее ответила я. Я не обратила внимания на то, что слишком долгой была пауза между его вопросом и моим ответом.

— Благодарю. — Он сел, но даже в такой позе было очевидно, что габариты этого столика не соответствуют его мощному телосложению.

Я постаралась сразу отвести взгляд, чтобы не так явно рассматривать своего нежданного соседа, но ничего не могла с собой поделать: мне хотелось смотреть на него! Мои щеки стали пунцовыми. Стараясь скрыть поднимающееся внутри меня, помимо воли, волнение, я нещадно ковыряла остатки пирожного.

— Что, невкусно? — участливо спросил мой сосед.

Видимо, впечатление со стороны я производила не самое лучшее. А этот низкий голос, совершенно лишенный какого бы то ни было акцента, ввел меня в состояние, которое испытывает ныряльщик перед появлением на поверхности: воздух уже закончился, а нужно еще как-то проплыть последние метры. Я отчаянно пыталась улыбаться, но губы мои дрожали. Я положила ложку на блюдце. Не стала брать чашку с кофе, чтобы ненароком не расплескать. Я была в панике. Вот что значит неделя воздержания. Полный ступор. Где моя приобретенная с годами манера легко и непринужденно вести разговор? Но все дело в том, что с этим молодым человеком мне вовсе не хотелось разговаривать. Я не могла отвести взгляд от его полных, влажных губ, а когда он невзначай провел по ним нежно-розовым языком, я ощутила властные флюиды, которые подавал мой орган сладострастия. Я хотела этого мужчину. Я хотела его до того, что челюсти мои сжимались, в голове стучали сотни возбужденных молоточков, каждый из которых выдавал ритм моего возрастающего желания.

Я уже была не рада тому, что решила заехать в это чертово кафе. Не выглядела бы сейчас дура дурой. Нужно взять себя в руки. Какой раз за сегодняшний день я говорю себе об этом? Для начала нужно хоть что-то ответить на проявленное внимание. Я неловко пожала плечами.