Я не жалела ни о чем. Ради своей матери я была готова избить еще не одного молодца, который посмеет сказать о ней плохо.

— Лада, я не думал, что ты на такое способна.

— Я тоже не думала, — с вызовом ответила я. — Это называется экстремальной ситуацией. Вы когда-нибудь попадали в экстремальную ситуацию?

— Да.

— Здорово. И что это было?

— Я помогал спасать человека, сорвавшегося в горах… — задумчиво глядя поверх моей головы, ответил Осип Сергеевич.

— Спасли?

— Да. Он остался жив.

— И этот гад тоже останется жив, не переживайте, Осип Сергеевич, — махнула я рукой.

Мне больше нечего было добавить. Получалось, что он помог сохранить жизнь, а я бы с удовольствием вышибла мозги этому умнику, оскорбившему мою мать. Я не собиралась говорить о причинах никому. Моя мама могла иметь сколько угодно мужчин, и это было ее личное дело. Это я могу ей что-нибудь сказать, но не делаю этого. Я понимаю, как ей тяжело, как она из кожи вон лезет, чтобы у нас дома все было как у людей. У каждого свой способ выживания. Иногда мне кажется, что она перебарщивает, но опять-таки я не смогу сказать ей об этом. Каждый устраивается в жизни как может. Что можно объяснить избалованному мальчишке, которому лень сделать домашнее задание, а не получив его на блюдечке с голубой каемочкой, готовому обливать тебя и твою мать грязью? Наверняка он повторял то, что говорили о моей маме взрослые. Но я не дала ему шанса сделать это еще раз. Пусть тот, кто надоумил его, найдет в себе смелость признаться.

Я со страхом ждала следующего дня, кое-как объяснив матери, что ее вызывают в школу. Я категорически отказывалась объяснять, что натворила. Мама проявила удивительное терпение и спокойно дождалась, пока ей все рассказали у директора. В серьезном разговоре участвовали только взрослые. Мама в тот день не пустила меня в школу, а когда вернулась, сказала, что я больше там не учусь.

НОВАЯ ЖИЗНЬ, НОВЫЕ ПОДРУГИ

Перевод в другую школу прошел болезненно. Я долго привыкала к новому коллективу, где пришлась не ко двору. Никогда не думала, что буду так тосковать по своим одноклассникам. Все прежние обиды казались мне сущими пустяками. Если бы у меня сразу сложились нормальные отношения в новом классе, наверное, ощущения были бы иными. Но мне снова приходилось защищаться. Почему-то особенно женская половина изощрялась в том, чтобы побольнее меня укусить. Это с годами я поняла, что моя внешность, независимость и хорошая учеба служили поводами для черной зависти доброй половины класса. В то время я недоумевала, но не делала ничего, чтобы попытаться изменить настроения. К выпускному классу отношение ко мне обозначилось довольно четко. Мне в глаза говорили:

— Зачем тебе учиться? Ты у нас белокурая бестия. Кто знаниями, кто ножками берет.