Ребята, жившие с нами в общежитии, стали кричать:

- Они, Алексей Петрович, со всеми подряд воюют – и с индейцами и с бледнолицыми!

- Как ночь, так Васьки путешествуют и по воде и по суше!

- Васькам снится, что крокодилы пооткусывали им головы!

Алексей Петрович весело поглядывал на нас, а потом сказал:

- Ну, раз крокодилы пооткусывали вам головы, придется мне вас, голубчики, посадить на книжную диету.

И он нам «прописал диету». В библиотеке при чайной снова стали выдавать нам книги, но не любую, какая нам понравится с виду, а по списку, составленному инспектором, и только по одной книге в неделю.

Первое время мы от этой диеты очень страдали - книжки выдавали нам тоненькие.

Ребята говорили Алексею Петровичу:

- Васьки наши совсем отощали - никак к книжной диете не привыкнут.

- Ничего! Лишь бы они к отцу протоиерею привыкли! - смеялся Алексей Петрович.

На уроках закона божьего нам по-прежнему не везло. Когда законоучитель задавал вопрос всему классу, надо было поднять руку и молчать, пока он сам не вызовет того, кого захочет. А Потапов не мог удержаться, чтобы не вскочить:

- Я знаю, отец протоиерей!

И я, по привычке, усвоенной в волостном училище, тоже вскакивал. А отец Владимир не выносил, когда ученик вскакивал без его вызова.

- Марш в угол, якалки! - кричал он нам.

И мы вместе шли в угол и стояли в углу рядышком в ожидании, что скоро кто-нибудь, отвечая урок, запнется. В таких случаях отец Владимир прежде всего обращался к одному из стоящих в углу якалок:

- Ну ты, якалка, отвечай дальше!

Горе было якалке, если он тоже запнется на каком-нибудь слове: верный кол в журнале. Но, если якалка отвечал хорошо, батюшка говорил ему:

- Садись, якалка, и молчи.

Один из нас, кому повезло, садился за парту, а другой ждал в углу, пока еще кто-нибудь запнется.

Ко всему можно привыкнуть, и мы постепенно привыкли и к отцу протоиерею, и к книжной диете, и мало ли еще к чему.

За счет нашего харча надзиратель Удав откармливал двух кабанов какой-то особой породы, которых Домна называла «немцами». Если за обедом мы просили добавку, Домна говорила: «Стану давать вам добавку, так немцев нечем будет кормить».

Мы поднимались из-за стола голодные, а наша кухарка выливала оставшийся в чугунах суп с кашей в помойное ведро и уносила его надзирательским «немцам».

Как мы в первое время ненавидели этих жирных кабанов! Попробуй тут стерпеть, чтобы не пхнуть их ногой, если ты голодный, а они у тебя на глазах пожирают суп с кашей, вылитый Домной на дворе в корыто, а потом, довольно похрюкивая, расхаживают оба по двору, словно действительно какие-то важные немцы!

А ведь привыкли, смирились и даже, чтобы задобрить кухарку, стали помогать ей откармливать этих «немцев» - после обеда сами носили им свой суп с кашей в помойном ведре.