- Да первая группа крови, самая распростра­ненная! У тебя тоже первая! Разве не так?

- Поздравил бы меня для начала, что ли? И, между прочим, у Павнова вторая группа крови.

- Нужна сравнительная экспертиза! Что такое первая группа? Надо же установить идентичность!

- Ты знаешь, какое у нас оборудование. Здесь тебе не Москва. Мы в казаки-разбойники не иг­раем. Чем проще, тем лучше. Орудие убийства в наличии? В наличии. Группа крови совпадает. Чего ж еще?

- А отпечатки пальцев?

- Нет, - коротко ответил Герман.

- Хочешь сказать, что убийца был в перчат­ках? Ха-ха! Будучи в состоянии аффекта натянул на руки перчатки! Чтобы отпечатков не было!

- Он их просто стер.

Отпечатки смазаны. Ни­чего не разобрать. Вот потому, что у меня шесть допусков, и я на криминалистике собаку съел, я тебе и говорю, что ломик тщательно протерли. Чайник вскипел. Погоди.

И Герман полез в шкафчик, висевший на сте­не. Расставив на столе посуду, миролюбиво ска­зал:

- Не надо кричать. Давай сядем, тихо, спокой­но поговорим. Зачем кричать?

Сел. Действительно, зачем кричать? Надо объяснить все спокойно и обстоятельно.

Герман налил чаю, придвинул блюдечко с ли­моном:

- Вот.

Витамины. Ешь, тебе надо. А еще на лимонных корочках хорошо спирт настаивать. Тут особая технология. У меня этим Вера Васильев­на занимается.

- Вера Васильевна, - эхом откликнулся Завь­ялов. — Герман, да знаешь, кто ты такой? Ты...

- Постой-ка... Кажись, шаги... - Герман при­слушался, удивленно спросил: - Кого это черти несут?

Входная дверь распахнулась, и в холле появи­лась пожилая женщина в пуховом платке, повя­занном по-деревенски. На ней было черное паль­то из плащевки производства местной фабрики и резиновые сапоги, по краю голенища которых давно уже свалялся рыжий искусственный мех.

На сапогах нашлепки жирной грязи. Оттепель, до­роги опять развезло.

-  Мама? - удивленно протянул Герман. -Мама... - Он тяжело поднялся и медленно пошел навстречу. Женщина поставила на пол огромные сумки и начала снимать сапоги.

- Наследила я тут у тебя. Ну ничего, сейчас подотру. Здравствуй, сыночек! Здравствуй, Героч-ка! Дай-ка, расцелую тебя!

Ее натруженные руки крепко обняли огром­ное тело Германа.

- Ты на чем приехала? - растерянно спросил тот.

- На автобусе. На-ко, прими.

Евдокия Германовна деловито принялась раз­бирать сумки.

- Но почему на автобусе? Что с машиной? Сломалась?

- Отец болеет, - коротко сказала женщина. -Банки сразу в погреб спусти. А мясо надо бы в морозилку.

- Тебе же нельзя поднимать тяжести! Ты от Фабрики с такими сумками шла пешком! На улице темно, восемь часов скоро! Позвонить не могла?

- Ты ж, сыночек, работаешь. А мы люди при­вычные. Кто это у тебя? Никак Саша? - прищу­рилась Евдокия Германовна. Говорила она напев­но, но звучно. На посиделках всегда была запева­лой, Александр это помнил.