Удовлетворен­ный, он положил рисунок на стол, лег в постель и вновь забылся. Стало вдруг так легко! Дело сделано. Герман теперь не будет ходить таким пижо­ном. Почему-то возникло чувство, что этим ри­сунком здорово тому насолил.

Разбудил его аромат кофе. С ночного дежур­ства пришла Маша, значит, скоро будет завтрак. Он почувствовал голод и вскочил с постели. Краем глаза отметил, что рисунка на столе нет. Нет? Должно быть, жена выбросила. Такое отврати­тельное художество нельзя держать в доме. Раз­битая витрина, поломанный манекен, словно мер­твец. Похоже на действия какого-нибудь манья­ка. Бр-р-р...

Увидев его в дверях кухни, жена не смогла скрыть испуг.

- Что? Что такое? В чем дело? - разозлился он.

- Нет, ничего.

- Почему ты пьешь кофе? Ты же с дежурства! Легла бы да поспала.

- Я... Мне надо к маме.

- К маме? А что с ней такое?

- Ничего. Просто давно не была."

"- А позвонить нельзя? - буркнул он.

- Мы живем в нескольких минутах ходьбы друг от друга, а я вот уже месяц отделываюсь звонками. Это нехорошо, Саша.

- Ты хочешь сказать, что я эгоист? Завладел твоим вниманием целиком и полностью, так? Но твоя мама не инвалид. Здоровая женщина, кото­рая...

- Ей пятьдесят шесть лет, — тихо напомнила Маша.

- В конце концов, у тебя есть брат.

- У него двое детей.

- Да на что ты все время намекаешь?!

- Ну почему в последнее время мы не можем нормально разговаривать? - с отчаянием сказала Маша. - Почему?

- Потому же самому, почему не можем нор­мально заниматься любовью! Стоит мне до тебя дотронуться, как ты вся сжимаешься в комок! Почему?

- Ты болен.

- Но ты-то здорова!

- Тебе это не надо…

- Да откуда ты знаешь, что мне надо, а что нет?! Ну, откуда?!

- Перестань на меня кричать!

- Перестань обращаться со мной,, как с ма­леньким ребенком!

- Ну, все. Любое терпение имеет предел, даже мое. Я ухожу. Завтрак на столе.

И Маша выскочила в прихожую. Он услышал, как хлопнула входная дверь. Звук оказался слиш­ком громким. Все. Ушла. Вот ведь какая стран­ность: выхаживала его, больного, ночи не спала, от постели не отходила. Спасла, А зачем? Чтобы теперь мучить? Выходив тебя и отдав тебе часть себя и своей жизни, принесший жертву вольно или невольно начинает мстить. И ты тоже мстишь за то, что вынужден был жертву эту принять. За свою беспомощность. Но ведь это же абсурд! По­лучается то, что получается.

Он подумал, что надо бы вернуть жену. Но сначала позавтракать. Остыть. И ей тоже. Кофе...

Надо его выпить, хотя кофе ему тоже, кажется, нельзя. Машинально он подошел к раковине, от­крыл дверцу, за которой стояло мусорное ведро. Посмотрел, нет ли там рисунка. Его не было. Ис­чез. За завтраком думал только об этом. Надо бы найти жену, помириться с ней и спросить про ри­сунок.

Еще часа три он провел дома, сидя как на игол­ках.