И это тоже было воспринято с благодарностью, так как уже было объявлено, что начиная с первого ноября офицерское жалование будет увеличено вдвое, а солдаты станут получать втрое больше. При этом всем офицерам было рекомендовано освободить солдат от физических наказаний и тем паче от устных либо любых иных оскорблений. К солдатам было велено обращаться отныне на вы, называя их — господин солдат.

Это было пока что высочайшее пожелание, но к нему отнеслись с куда большим рвением, нежели к приказу и армия, мягко говоря, ошалела от такой новости. Государь император не приказывал, а именно просил господ офицеров относиться к солдатам с отеческой любовью, но быть при этом строгими и нетерпимыми к нарушителям дисциплины, но ни в коем случае не жестокими.

А ещё он высказывал мечту о том, что ратное дело должно стать для самых грамотных, ловких и смелых молодых солдат профессией и рекомендовал отобрать добровольцев, готовых нести службу в особых пехотных ротах, кавалерийских эскадронах и флотских экипажах, которые обретут свою законную форму начиная с первого января. Жалование таких солдат будет таким же, как и у младших офицеров, жить они будут в солдатских общежитиях и получат право обзаводиться семьёй. Государство также брало на себя обязательство оплачивать жильё офицеров и профессиональных солдат. Разработка положения о профессиональной службе шла полным ходом.

Целый ряд газет меду тем ещё в августе месяце напечатал сообщения о том, что начиная с первого ноября в России вводится обязательный восьмичасовой рабочий день и минимальная почасовая ставка оплаты труда. В этих статьях приводились также экономические расчёты, показывающие, что заработная плата повсеместно будет увеличена вдвое, а на горных шахтах и тяжелых производствах втрое.

Вместе с этим вводилось государственное бесплатное лицензирование промышленных и торговых предприятий с выдачей на руки императорской лицензии. Те промышленники, которые попытаются зажать зарплату рабочим и заставить их трудиться свыше установленных восьми часов, не получат государственных субсидий и кредитов, а также будут лишены лицензий и, соответственно, им будет запрещено заниматься предпринимательской деятельностью. Вот тут уже весь народ буквально ошалел от радости, но что самое главное, во всех церквях стали служить молебны за здравие государя императора, радеющего о своём народе, словно родной отец."

"Хотя ни о каких реформах не было сказано ни слова, эти статьи, напечатанные, как редакционные, во всех государственных газетах, тут же прикончили революционное движение в России. Не мудрено, ведь это были такие социальные завоевания, о которых рабочие во всех остальных странах мира даже и не мечтали.