— Дорис?

Казалось, он совсем не удивился ее появлению в своем доме. В его голосе ощущалась лишь безмерная усталость.

— Привет, Рик, — робко проговорила она. — Долорес разрешила мне подождать тебя здесь.

Он бесконечно долго смотрел на нее, затем прошел к бару.

— Выпить хочешь?"

"Дорис сомневалась, что сможет удержать в трясущихся руках бокал, и поэтому благоразумно отказалась.

— Нет… спасибо, — сказала она тихо, завороженно следя за его действиями: вот он достает хрустальный бокал, вот бросает в него лед, наливает виски…

— Когда ты вернулась?

— Сегодня днем. Он подошел ближе.

— Ты могла бы и позвонить.

— Я звонила в офис, но тебя не оказалось на месте.

— Могла бы и передать. Мне обязательно сообщили бы.

От его безразличного тона щемящая тоска закралась в душу Дорис, и она угрюмо прошептала:

— Ты ведь тоже за все это время ни разу не позвонил мне!

Глаза Рикардо недобро сузились.

— Ас какой стати я должен был звонить тебе? Ты ведь просила оставить тебя в покое.

Дорис закрыла глаза и чуть покачнулась. Она боялась потерять контроль над собой и разрыдаться. Нет! Она должна объяснить ему все!

— Понимаешь, Рикардо, все эти дни я ни на минуту не переставала думать о тебе, вспоминая все, что было между нами, — медленно заговорила она. — Перед самым звонком Бена я уже почти уговорила себя, что наш брак вполне разумен и даже необходим. Пойми, мне трудно было решиться на этот шаг. Господи, я так опрометчиво следовала голосу сердца в первом своем замужестве, что на сей раз решила быть предельно благоразумной и осмотрительной. И вот я вижу, как твоя кандидатура получает полное и безусловное одобрение со стороны моего отца и брата. Каждый день я открываю в тебе все новые и новые достоинства и начинаю верить, что наш брак и вправду может оказаться счастливым. Я все более проникаюсь доверием к тебе и больше того, — она поколебалась, — …привязываюсь к тебе…

Если бы он только знал, что стал неотъемлемой частью ее души и тела.

— После Бена я не верила ни одному мужчине на свете и сомневалась, что смогу когда— либо переступить через этот страх. К тому же разыгрывать любовь прилюдно, даже ради блага Теодора, мне было так противно. И все же я пошла на это. Потом, правда, все изменилось… И вдруг я открываю, что болезнь отца всего лишь предлог и что все вы тайно сговорились за моей спиной. Трудно передать, в каком я была бешенстве, насколько разочарованной и обманутой себя чувствовала…

— А теперь? — спросил он глухо, ни на секунду не сводя с нее глаз. — Что ты чувствуешь теперь?

Дорис так трудно было решиться на это признание, но она его сделала:

— Я открыла, что не могу жить без тебя, Рикардо, — Она попыталась улыбнуться, но улыбка получилась такой робкой.