Я плохо выгляжу. Давай попозже, когда я обрету человеческий облик.

– Макс сказал, что лучше всего снимать, когда человек тебя не видит.

– Но я тебя вижу очень хорошо.

– А я воспользуюсь моментом и незаметно тебя сфоткаю.

– Можно я хотя бы сниму этот ужасный халат?

– Макс сказал, что лучше всего снимать человека в домашней обстановке и когда он расслаблен.

– А больше он ничего не сказал?

– Еще он сказал… – и тут я воспользовался моментом и щелкнул фотоаппаратом.

Мама сразу смутилась и откинула назад волосы.

– Ты красивая, даже когда непричесанная.

Ты вообще самая красивая на свете.

– Морковкин, ты невероятно милый, но все-таки я предпочла бы причесаться. – Она подошла к окну и посмотрела вниз, а я щелкнул еще раз. – Смотри, там снег пошел. Я тоже выглянул в окно и увидел, что черно-коричневое море застыло и стало белым.

– Вот и опять скоро Новый год, – тихо сказала мама.

– Ура! – завопил я. – А мы сможем отпраздновать его вместе с папой? И с бабушкой, и с Девицей. И с Кошкой. Сможем?

– Морковкин, подумай сам: ты счастливый человек, потому что у тебя может быть не один Новый год, а два.

Как минимум.

– Как это?"

"– Один со мной и с Кошкой. Другой со мной и с бабушкой. А третий – с папой.

– И с Девицей? – уточнил я.

– И с Девицей, – вздохнула мама.

– Ты скучаешь по папе?

– Иногда. Но уже не так, как раньше.

– А он по тебе?

– Это лучше у него спросить, хотя, по-моему, он доволен жизнью. Иногда мне вообще кажется, что он считает ошибкой наши с ним отношения.

– И меня?

– Нет, Морковкин, тебя он очень любит. Уж поверь мне.

– Я бы так хотел, чтобы вы дружили. И с Девицей тоже.

Она правда классная. И ты классная. И папа. И все вы любите меня.

– Морковкин, в моем возрасте уже не заводят новых друзей.

Я подумал о Крысозайце, но на всякий случай решил не напоминать о нем. Вместо этого я сказал ей, что она еще не очень старая.

– Спасибо, это приятно слышать. – Мама допила кофе, поставила чашку в раковину и потянулась, а я еще раз нажал на кнопку фотоаппарата.

– Морковкин, ну прекрати! Я же не фотомодель.

– А я, что ли, фотомодель? Меня ты вообще сразу после рождения сфотографировала. И, между прочим, даже разрешения не спросила.

– Тоже верно, – признала она и уткнулась носом мне в макушку.

В такие моменты мне кажется, что я люблю маму так сильно, что эта любовь переливается через край. Как из бочки. Или до луны и обратно, как в книжке про зайцев, которую мы читали, когда я был маленьким. Бабушку почему-то тревожит, что мы так сильно друг друга любим. Например, мама любит меня зацеловывать. Но бабушка говорит, что это а) негигиенично, а б) что я мужчина, а мужчину нельзя зацеловывать.