Мы пересекались только по вечерам — уставшие до потери пульса. Когда дочери было пять, жена сама попросила развод. Это я потом узнал, что до замужества она любила одноклассника — тоже азербайджанца. Родители тогда сказали Севиль, что ни за что не благословят их, что-то между их семьями случилось в прошлом.

— Прямо Ромео и Джульетта, — заметила Эсми. — Или турецкий сериал.

— Почти. Тот парень был из состоятельной семьи и после школы учился в Америке. А потом он вернулся, — Муслим многозначительно замолчал и задумался. — На встрече выпускников они пересеклись. Конец.

— Она тебе изменила? — охнула Эсми, прикрыв рот ладонью.

— Физически — нет.

— Представляю, как тебе было больно, — выдавила Эсми, едва сдерживая слёзы.

— Нормально, — его тон был ровным и спокойным. — Кто-то из нас должен быть счастлив. И я ее отпустил. Время уже другое, понимаешь? Мы — другие. Я никогда не отдам свою дочь за человека, которого она не знает и не любит. И Севиль со мной согласна.

— Я выходила замуж по любви, — откровенность за откровенность, — Но это не принесло мне счастья.

— Нехорошо расстались?

— Некрасиво. Судились, — он коротко усмехнулась.

 — Из-за машины.

— Но с детьми общается?

— Только недавно начал. А так…ему тоже досталось. Все сгорело, мать с инсультом слегла. Я думала о нем несколько иначе, но он молодец — из троих сыновей лучше всех о ней заботился. Можно сказать, вытащил. Сейчас я ему даже благодарна, потому что если бы не наш развод, я бы никогда не стала тем, кем стала.

Ничего не спрашивая, Муслим и так понял, что послужило причиной развода. Все было понятно, когда она спросила его про измену. А вот Эсмигюль думала о другом: как он отпустил ее к другому, если любил? Как он, наверное, страдал…и неужели такое и с мужчинами случается?

— Когда бывшая переехала к своему мужчине, я не хотел отдавать ей Лейли.

Больше всего боялся, что она будет называть чужого человека папой. Но все обошлось. Мы договорились, что неделю она будет с матерью, а все выходные — со мной. И я забирал ее к себе. Сейчас, когда Севиль улетает, Лейли живет со мной.

— Да, помню, она была в командировке.

— На самом деле нет. Севиль не работает, — улыбнулся он. — Ее новый муж полетел в Америку по делам, и она с детьми тоже. Но они уже вернулись.

— А Лейли не обиделась?

— Нет. У нее новая школа, ей надо вливаться.

— Моя Ситора сказала, что Лейли очень красивая и умная, — о том, что в нее, похоже, влюблен Руфат, она снова умолчала. Как бы Муслима удар не хватил.

— Кстати! — воскликнул он. — Дочка мне рассказала про твоих двойняшек. Сын у тебя серьезный, а девочка — веселая.

— Очень я бы сказала веселая, — посмеялась Эсми. — Но учатся оба хорошо. Руфик мечтает поступить в Академию гражданской авиации на пилота. А Ситора…она пока в поисках.