Даже ступни у Хедер были весьма изящной формы.

Она потянулась за чистым платьем, лежавшим на кровати, и Халид не удержался от одобрительной улыбки при виде ее соблазнительно очерченных ягодиц.

Принца охватило неистовое желание. Никогда в жизни он не встречал такую женщину. Ему захотелось немедленно взять ее и сделать своей.

Одевшись, Хедер повернулась лицом к принцу и замерла, зачарованная его пронзительным синим взглядом. В нем явственно читалась страсть. И еще что-то, что Хедер не могла распознать. Неопытность мешала ей разглядеть зарождающуюся любовь.

Халид поднял руку, словно хотел провести ладонью по щеке девушки, и этот жест смутил и напугал Хедер. Принц понимал, что, если только он дотронется до нее, если хотя бы один раз займется с ней любовью, он уже никогда не сможет отпустить ее. Халид резко опустил руку и отвернулся.

– Абдул, – крикнул он и, когда его верный слуга вошел в комнату, приказал: – Проводи мою рабыню куда следует. Она будет готовить мне ужин.

– Я не умею, – сказала Хедер.

– Научишься, – отрезал Халид и, повернувшись к Абдулу, добавил: – Ей никто не должен помогать.

– Я не смогу научиться, если повар не будет объяснять мне, как именно надо готовить, – огрызнулась Хедер.

– Сообразишь сама, – ответил Халид. – Даже такой простой турок, как я, в состоянии приготовить еду.

– Вы пожалеете об этом, – бросила Хедер через плечо, выходя следом за Абдулом.

Спустя некоторое время Халид удобно устроился на подушках возле стола в ожидании ужина. Вспотевшая и грязная после своих мучений у огня, Хедер вошла с подносом в руках. За ней следовал Абдул."

"Хедер поставила поднос перед принцем, который скривился при одном только взгляде на то, что там находилось. Его ужин состоял из обуглившихся кусочков баранины, водянистого риса и плавающих в уксусе артишоков.

Не отдавая себе отчета в том, что натворила, Хедер во все глаза смотрела на принца. Она привыкла гордиться своими достижениями и очень надеялась, что чудовище оценит ее первый опыт приготовления пищи.

Подавив отвращение, Халид постарался убедить себя в том, что внешний вид обманчив. Тошнотворная на вид пища может оказаться великолепной на вкус. Во всяком случае, она вполне может быть съедобной. Он заставил себя съесть кусочек баранины. Несмотря на то, что снаружи кусок мяса почти почернел, внутри он оказался совершенно сырым.

Прожевав и проглотив кусок, Халид отодвинул тарелку в сторону:

– Этот баран еще дышит.

Оскорбленная девушка не произнесла ни слова, но губы ее сжались в тонкую ниточку.

– Недоварено, – сказал Халид, попробовав рис. – О такое можно зуб сломать.

Хедер по-прежнему молчала, хотя все внутри у нее клокотало от гнева.

Халид взглянул на артишоки.