— Надо же, я думал, после секса все девушки становятся добрее и ласковее, — с притворным изумлением тянет Камиль и сощуривается, — Или что, Север тебя не удовлетворяет?

Игнорирую его, молча наливая в стакан воду. Мысли заняты сейчас совсем не Леднёвым, так что даже реагировать на его дурацкие подколы не хочется. Что действительно хочется — это натравить на него разленившихся охранников, которые неторопливо играют в карты на том же месте, где я их видела пару часов назад. Будто и не произошло ничего. Или они не знают, что люди Севера погибли в перестрелке?

Подношу стакан ко рту и застываю, расширившимися глазами глядя в одну точку. Получается, он сейчас помчался в самое пекло… От этой мысли кожу продирает мороз, и я судорожно сглатываю. Голос Леднёва звучит настолько неожиданно сейчас, что когда он спрашивает, нервно дергаюсь:

— Куда это Север на ночь глядя сдернул? Нельзя бросать таких красоток в одиночестве скучать.

Закатываю глаза, но решаю, что лучше ответить, чем он будет доставать дальше.

— Там неприятности на каком-то складе.

— Что? — вся веселость и бравада уходят с лица Камиля. Мгновенно подобравшись, он впивается в меня требовательным взглядом и торопит:

— Что, твою мать, там случилось?

— Чего ты кричишь, — обрываю, недовольно сводя брови на переносице, — не знаю я! Все, что я слышала — что выставленных на посты людей Севера убили. Вот он и поехал, видимо, разобраться.

— Твою мать! — резко выматерившись сквозь плотно сжатые зубы, Леднёв не выдерживает и с размаха шарахает ладонью по столу, — Твою мать, твою мать, твою мать!!!

Подскакиваю на месте, от неожиданности роняя стакан под ноги и тут же отшатываюсь от взбешенного мужчины. Под ногами хрустят мелкие осколки и хорошо, что я по привычке обула мягкие домашние тапочки, иначе изрезала бы все ступни. Охранники тут же бросают переговариваться и наконец обращают внимание на нас, замолкнув.

— Что, что такое? — тороплю я, ощущая, как внутри комом нарастает тревога.

— Он что, идиот?! Он не понял, что это ловушка? — зло рявкает Камиль и запускает пальцы в волосы, сгорбившись над столом.

— Л…ловушка? — уточняю, запнувшись.

— Да, млять, ловушка! Ты глухая?! — рыкает он, окатывая меня полным бешенства взглядом, словно вот-вот готов наброситься и разорвать."

"Я бы испугалась, честное слово, если бы уже не была до чертиков перепугана тем, что сказал Камиль.

Леднёв сканирует меня глазами, глядя цепко и холодно, и что-то внутри сиротливо скукоживается от мелькнувшей в них решимости. Резко поднявшись с места, он хватает с пола кусок стекла. Его пальцы больно сжимают запястье, и он с жесткой улыбкой дергает меня к себе.