— Эй, — Север проводит костяшкой пальца по скуле, поднимает за подбородок вверх, — Тебе нечего бояться. Я действительно на твоей стороне. Думаешь, я позволю кому-то безнаказанно обижать мою женщину?

Брови против воли от удивления ползут вверх, и я уточняю:

— Твою…?

— Имеешь что-то против?

Ответить не дает грохот.

— Север! — громогласным голосом звал кто-то, не переставая колошматить в дверь с такой силой, что я всерьез перепугалась, как бы ее не выбили.

— Прикройся, — бросив мимолетный приказ, Артур приказывает: — Войди.

Едва успеваю натянуть до подбородка одеяло, как в комнату буквально заваливается мужчина в костюме с покрасневшим лицом.

— Что случилось?

— Север, — запыхавшись, произносит охранник, то и дело останавливаясь, чтобы отдышаться, — на склад на побережье напали сейчас! Из тех, кто стоит на посту, вернулись только двое, остальных перебили!

Поменявшись в лице, Артур вскакивает с места и, схватив рубашку, на ходу надевает ее.

— Постой… — с тревогой вскакиваю следом, но Север жестом останавливает меня и бросает отрывистый приказ:

— Никуда не выходи.

Он исчезает слишком быстро, и я оседаю на постель, провожая мужчин встревоженным взглядом. В груди разрастается что-то холодное, словно в предчувствии чего-то нехорошего. И это ощущение страха и безысходности мне совсем не нравится…

Глава 23

Я спускаюсь вниз минут через десять после того, как Север в спешке уехал. После всего, что случилось недавно, мучает жажда, так что решаю вначале взять воду из холодильника, а затем найти Шрама и расспросить о том, что случилось. Хотя не знаю, удастся ли его застать в такое позднее время или он вообще с Севером уехал. Наверное спрашивать о происходящем у кого-то другого нет смысла. Вряд ли тут прямо все поголовно в курсе дел хозяина, но может кто-то и в курсе, что произошло. В любом случае

Едва захожу на кухню, как сразу меня встречает ехидный голос Леднёва.

— Такие горячие стоны сверху! — тянет он издевательски, — Я думал вы, ребята, еще нескоро закончите.

От похабной ухмылки, в которой расползаются губы Камиля, становится тошно и я, поморщившись, закутываюсь поплотнее в вязаный кардиган. Мужчина все еще сидит за столом, со скучающим видом пялясь в экран телевизора, что висит в гостиной, и лениво уничтожает остатки пирога, еще утром приготовленного мной и Камиллой. Приготовленного не для него между прочим! Внутри поднимается горячая волна возмущения и злости. Я возвращаюсь ко входу и назло ему захлопываю дверь, чтобы хоть так этому наглецу насолить. Лишь после этого возвращаюсь к холодильнику.