Кости ломило, суставы выкручивало, горло драло, и температура подскакивала до критических значений. Где-то в промежутке приезжал Стас и компания, привозили лекарства, что-то говорили ободряющее, но я ничего не могла разобрать. Потому что мои мозги отказывались работать даже в половину своей силы.

И глаза у меня были красные и на мокром месте не только от болезни. Я была абсолютно вывернута наизнанку. И чувства свои я ненавидела. Презирала.

Потому что все еще очень сильно его любила. И ждала. Каждый день ждала, что Хан придет и извинится за все. За предательство. За подставу эту подлую. За увольнение по статье. За то, что разбил мне сердце.

Но он не приходил. Не писал. И не звонил.

По нулям.

А спустя две недели, когда я окрепла и встала на ноги, я узнала, что квартира моя наконец-то продалась. Документы были подписаны в самые короткие сроки. Оплата переведена в полном объеме.

И только тогда я поняла, что хватит ждать. Да и не смогу я его простить. Никогда! Это в температурном бреду мне хотелось, чтобы он был рядом, а теперь мозги встали на место. Я снова пришла в себя. И поняла наконец-то, что пора начинать новую жизнь.

Жизнь, в которой не найдется места Марку Хану.

Ни за что.

Никогда.

И точка!

Глава 25. О том, как мне плевать на правила…

Лиана— Мама, все пропало! — воскликнула я, едва ли не рыча и швыряя сумочку через всю комнату.

— Прекрати истерить, дочь моя! — встала с дивана Инга Разумовская и недовольно уперла руки в бока.

— Я неделю его на работе пыталась выцепить и безрезультатно. Хан уволил Алину, а на ее место посадил какого-то уродливого цербера с гулькой на тупой башке. А сейчас он вообще забаррикадировался в квартире! Консьержу приказал меня не пускать. Говорить не хочет! Слушать меня тоже не желает! Что мне делать? — в отчаянии выкрикнула я и упала в мягкое кресло у камина.

— Главное, что тебе сейчас нужно предпринять — это успокоиться, Лиана. Нервными припадками ты делу не поможешь, поняла?

— Но…

— Ты устранила эту мелкую шавку — его подстилку, раскидала их как котят, остальное решаемо. Выдохни!

— Я не могу выдохнуть, мама! Я с июня на диком нервяке, я с антидепрессантов вообще не слезаю, черт возьми!

— Уймись орать, у меня от тебя голова разболелась, — манерно прислонила мать тыльную сторону ладони ко лбу и плавно опустилась на диван, — если я твоего папашу окрутила в свое время, то ты со своим малолеткой и подавно управишься. Надо просто действовать с умом.

И да, малолетка — это Марк. Он был младше меня на три года. А я слишком устала ждать, когда он уже нагуляется и остепенится. Я детей хотела, семью! С ним, черт возьми! А он вздумал кочевряжиться в самый ответственный момент! Ведь я почти его дотащила до алтаря.