И, повернувшись к Гурову, с чувством произнесла: — Спасибо вам, Лев Иванович! Вы освободили Костю! Даже не знаю, как вас благодарить!

— Не стоит благодарности, — ответил Гуров. — А вы сами куда — в Киржач?

— Нет, поближе — в Ефремки, — объяснила Ольга. — Дело в том, что в доме совсем нет молока. Даже простое какао нельзя приготовить или кашу. Раньше можно было купить у этой девушки, кажется, Варвары, а теперь ее нет, и никто молоко не продает. Так что я поеду в Ефремки, привезу банку. А потом, — она повернулась к Косте, — мы с тобой поговорим. Надо решать, как нам жить без папы. Мы эту тему еще не обсуждали, теперь наконец надо это сделать.

— Хорошо, обсудим, — кивнул Константин.

Ольга снова села в машину и уехала. Тут же из ворот усадьбы выбежала Настя — словно дожидалась там, за воротами. Не обращая внимания на Гурова, она кинулась на шею Косте и закричала:

— Вернулся! Ты вернулся!

— Да, я здесь, — коротко ответил Костя.

Впрочем, много говорить ему и не требовалось, девушка продолжала льнуть к нему, не разжимая объятий. Наконец она отпустила парня и повернулась к Гурову:

— И я вам тоже хочу сказать спасибо. Я все слышала — вон там, за воротами стояла. Если бы не вы, Костю бы никогда уже не выпустили. А он не виноват, совсем не виноват!

— Я знаю, — кивнул сыщик.

Девушка вновь повернулась к своему возлюбленному и уже другим, деловитым тоном произнесла:

— Ну вот, теперь мы можем с тобой решить, что нам делать дальше.

— В каком смысле? — спросил Костя.

— Да в таком. Жить мне в этом доме больше нельзя, так что надо решать: или здесь какую заколоченную хибару занять, в ней попробовать обустроиться, или в Москву возвращаться. Тебе решать.

— Ничего не понял! — признался Костя. — Почему это тебе в нашем доме жить нельзя? Что, тебе Ольга так сказала?

— Ну да. И не только мне. Она всех слуг уволила. Примерно час назад собрала нас всех в гостиной и объявила, что всех увольняет. «Мой муж убит, — говорит, — пасынок арестован, я тут остаюсь одна, а одной мне такой штат не нужен. А может, и вообще попробую без слуг пожить». В общем, она нас рассчитала и потребовала, чтобы до вечера все уехали. Народ уже собрался. Генка договорился, что его Руслан на своей машине довезет. Алексею Федоровичу тоже предлагали, но он гордый: согласился только, чтобы его до Киржача подбросили, а оттуда на автобусе поедет. Мне Руслан тоже предложил с ним ехать. Вот я тебя и хочу спросить: соглашаться или как?

— Вот так новость… — медленно произнес Константин. — Так вот почему она сама за молоком поехала, а не Руслана или Генку отправила…

— Ну да, — кивнула Настя. — Она сначала хотела, чтобы Руслан съездил — вроде как последнюю услугу оказал, но он уперся. Сказал, раз уволен, значит, уволен.

— Вот так, значит… — сказал Костя.