Джокер и Джинджу радовались, что им не придется бороться за любовь одного младенца.

А я сначала офигела, но потом решила, что раз уж я немножко герцогиня, то без нянек не останусь. И чего тогда переживать? Поэтому выполняла все предписания целителей и… училась управлять своим даром ведьмы. Мне все же нашли учительницу и нужные книги.

И мне все это дико нравилось. Скучно не было ни одного дня.

А сегодня был важный вечер. На Земле в это время день летнего солнцестояния. Когда-то очень давно, до перехода на григорианский календарь, именно в эту дату у моего народа отмечали день Ивана Купалы. В других странах именно так и осталось. А после долгого дня — ночь, когда прыгают через костер, ищут цветок папоротника, творят чудеса.

И у меня по плану было сотворить чудо. А Томас мне помогал.

Ростовые напольные зеркала стояли кругом по вершинам пентаграммы. Всего пять.

По одному на каждую из нас, четверых, и пятое — для богов и стихий. Старинный обряд, который я отыскала с помощью библиотечных крыс и наших фамильяров. Теперь у умненьких грызунов из библиотеки появилось целых два шантажиста. Но крыски решили, что взятки — это всегда хорошо. А шантаж — не очень-то и страшно. Все равно ж больше пугают, да и то исключительно ради пользы дела.

Так что несколько жареных курочек обеспечили новый секретный ритуал. Который сейчас и будет проводиться.

— Готова? — спросил Томас, заходя в помещение.

— Да. — Я встала, зевнула, потянулась. Потерла поясницу. Животик уже был весьма заметен, а я стала быстрее уставать.

— Джокер, Джинджу, — посмотрел на фамильяров мой муж.

— Да мы знаем, знаем, — подпрыгивая от нетерпения, отозвалась кошка. — Я же красивая? Моя корона блестит? Все ее увидят?

— Красивая. Корона сияет. Увидят все, — степенно ответил ей мой кот. — Идем на наши места.

Мы с Томасом встали лицом к главному зеркалу на первой вершине. Все остальные были развернуты так, что отражались в нем.

— Начинаем, Наташа. Призывай стихии, подключайся к моему резерву и отправляй зов своим подругам. Я страхую.

Было странно, но я верила, что все получится.

И когда через несколько томительных долгих минут увидела в одном из отражений Лену, сидящую перед зеркалом с расческой в руках, улыбнулась.

— Наташа? — обалдела та. — Наташка! Боже мой! Это ты! Филипп! Филипп! Скорее сюда, Наташа пробила ко мне связь через зеркало! — Она глянула куда-то в сторону, замахала рукой.

И вот за ее спиной встал ослепительно красивый ярко-рыжий мужчина, который раскинул огненные крылья и бережно окружил ими мою подружку. Всегда бережет, всегда прикрывает.

— Привет! — сказала я им.

И тут же во втором отражении появилась фигура блондинки в черном вечернем платье.

— Наташа?! Лена?! — с изумлением воскликнула она. — Мне мерещится? Да нет, я же четко вижу.