Боли становились сильнее, парализовали, давили изнутри и уничтожали меня. Я поехал к врачу по совету Антона, но лишь для того, чтобы убедиться в том, что скоро сдохну. Мне хотелось. Очень сильно хотелось оказаться рядом с дочерью.

Результат обследования «порадовал». У меня была опухоль. Доктор предлагал гистологическое исследование, так как без изучения тканей опухоли невозможно было достоверно сказать доброкачественная опухоль или злокачественная, но я отказался. Хотел верить, что да. Что долго не задержусь здесь. Это было то, что нужно: долгая и мучительная смерть за то, что оказался таким хреновым отцом.

А потом появилась она. Нина. Словно из ниоткуда, когда я почти её забыл. Девочка, которая остро напоминала мне дочь и всё, что с ней было связано. Я видеть её не хотел. Не мог. Где-то в глубине души задавался вопросом: почему моя Лера? Почему не она?"

"Нина ошарашила меня известием, что скоро я стану отцом. Помню, как сдавило грудную клетку при этом, как перестало стучать сердце. Как? Когда? И самое главное: нахрена? Мне жить не хотелось. Дышать. Ходить. Говорить. А тут она. И ребёнок наш, который нуждался в операции. На тот период мне казалось, что она моя проклятие.

Получая результаты теста на отцовство, у меня не было сомнений, что ребёнок мой. Просто я отчаянно цеплялся за единственную соломинку, которая вернула бы меня к прежней ущербной жизни.

Делаю глубокую затяжку и продолжаю считать. Пятьдесят семь, пятьдесят восемь… ещё немного. Мне хотелось уничтожить Нину, настолько она бесила. Явилась в мою жизнь и всё в ней разворошила. Старые раны, которые постепенно затягивались, она вывернула наизнанку, заставив вновь кровоточить. А потом меня отпустило. Особенно сильно отпустило, когда сына мне на грудь положили. Маленького, беззащитного. Отпустило, когда Нина плакала. Когда надеялась на меня. Когда смотрела с нежностью и любовью даже тогда, когда я этого не заслуживал.

Я наблюдал как она кормила сына грудью и понимал, что мне за какие-то заслуги вселенная дала второй шанс. Зачем? Я ведь не просил. Не хотел.

Сын стал новым смыслом жизни, с первой минуты проник мне в сердце и навеки там закрепился. А Нина… она обезоруживала, делала меня другим. С каждым днём, с каждой секундой проникала мне под кожу густым ядом, отравляла собой, пленяла, занимала все мысли. Смотрела на меня влюбленно, ласково, нежно, всю себя отдавала до последней капли. Мне и сыну отдавала. Я вновь хотел её до одури. Хотел видеть не только матерью своего ребёнка, но и женой. Она оказалась не моим проклятием, а моим спасением.

Семьдесят семь, семьдесят восемь… Делаю ещё одну затяжку и ощущаю, как Нина нежно обнимает меня со спины и осыпает кожу поцелуями. Сердце резко ударяется о рёбра при этом. Она всё понимает. Лечит своим теплом. Волнуется.