Ради него и мужа я готова на всё.

- Тебе нужно в душ, - произносит Андрей, появившись в спальне.

- Тебе тоже.

Он согласно кивает и помогает подняться.

В ванной комнате мы поочередно друг друга раздеваем: Андрей тянет вниз молнию на комбинезоне и осторожно снимает его с меня, а я расстегиваю пуговицы на белоснежной рубашке и бросаю её в сторону, потому что она перепачкана кровью.

Муратов настраивает воду и забирается в душевую вместе со мной. Нам тесно, но так хорошо вместе.

- Я его убила… - вскидываю на Андрея свой взгляд, наполненный слезами.

Перед ним я хрупкая, сломанная, испуганная…

- Ты защищалась, Нина, - отвечает он строго. - Запомни мои слова. Ты. Защищалась.

Я коротко киваю и отвожу взгляд, выдавливая на мочалку гель для душа. Мы поочередно намыливаем друг другу тела, пытаясь хотя бы немного отмыться от воспоминаний сегодняшнего вечера. У Андрея отстраненный взгляд, а у меня потерянный. Как мы будем дальше… и сможем ли?

Муратов укутывает меня в полотенце словно маленькую. Несёт в спальню, опускает на кровать и ложится рядом. Он гладит мои волосы, целует затылок, шею, трогает спину и бёдра, пытаясь расслабить.

- Трахни меня, - прошу его тихо. – Пожалуйста, трахни меня, Андрей.

Я хочу забыться и раствориться в его объятиях, чтобы ненадолго отключить голову.

Он входит в меня резким толчком. Ласкает клитор, плавно двигается.

Я прикрываю глаза и с наслаждением купаюсь в его запахе, желании, прикосновениях и с упоением слушаю тяжелое дыхание над виском. Внизу живота при этом ярко пульсирует, соски твердеют и сладко ноют, а тело дрожит не от холода, а от предвкушения скорой разрядки.

- Сильнее… Прошу, сильнее…

Андрей не щадит: толкается глубже, до самого упора. Болезненно сдавливает бёдра, целует плечи и шепчет слова прощения. Мне жаль, что он чувствует себя виноватым, потому что я сама. Без подсказки. Без пинка. Я сама всё сделала и не должна об этом жалеть, иначе потеряла бы мужа навсегда.

Нахлынувшая волна оргазма сбивает меня с ног, заставляет захлебнуться и затмевает разум. Она стирает скованность, тревогу и волнение, жаль только, что ненадолго.

Я тут же засыпаю в объятиях Андрея. Он держит меня крепко-крепко и отпускает от себя лишь тогда, когда светает.

Я знаю, что резко сорваться и улететь в другую страну он не может, даже несмотря на болезнь, поэтому терпеливо жду и не задаю лишних вопросов. Возвращается он поздно, обнимает меня во сне и ни на секунду не отпускает, а затем опять уезжает на рассвете. Я волнуюсь, как там его голова? Не болит ли? Не увеличилась ли опухоль после такого удара? Время идёт, а нервы почти на пределе.

Проходит две бесконечные недели, за которые я мысленно схожу с ума. Меня накрывают панические атаки, повсюду мерещатся враги, полиция и даже Фирсов.