– Дьяволы, да что же это такое происходит? Куда они запропастились?!

– Что-то здесь неладно, господин Сытин. Как бы там ни было, мне все это очень не нравится. – Растревоженный такими известиями, Роберто Саганипожу был на грани нервного срыва.

«Нет, если так пойдет дальше, то мне ничего не останется, как делать ноги из этой страны, – думал он, поглядывая на разъяренного Сытина. – Похоже, что оружия нам не видать, как своих ушей».

Глава 41

Из валяющейся на пульте рации доносился нервный голос Сытина:

– Пеликан, Пеликан, это Гепард! Пеликан, как слышите, Пеликан, прием?! Твою мать…

– Ты не сильно-то рыпайся. Держи штурвал покрепче и лети, куда говорят. – Мазур держал пистолет прямо у затылка ошарашенного пилота.

– Но мы так не договаривались! – с сильным акцентом протрещал пилот. – Мне было приказано лететь в Лагос.

– Слушай, баран, если хочешь жить, делай, как я говорю. Мы держим курс в открытый океан, тебе ясно?

– Но у нас не хватит топлива, мы пропадем в океане!

– Чушь. Топлива вполне хватит, чтобы долететь даже до Камеруна. – Мазуру надоели препирательства с пилотом, поэтому, сняв с предохранителя пистолет, он крикнул в ухо дрожащему от страха пилоту:

– ДЕРЖИМ КУРС В ОТКРЫТЫЙ ОКЕАН! КАК СЛЫШНО? ПРИЕМ!!!

Обескураженному африканцу не оставалось ничего, кроме как покрепче вцепиться в штурвал и выполнить приказ. Гидроплан начал быстро удаляться от берега, и скоро под ним виднелись лишь воды Гвинейского залива. Однако не прошло и часа, как на фоне безбрежного водного пространства начал вырисовываться контур корабля. Чем ближе самолет приближался к нему, тем ясней становилось – это корабль военный, мало того – военный авианосец. Нетрудно было догадаться, что в этих водах могут присутствовать военные авианосцы лишь одной державы – Франции. Присутствие столь мощной военной поддержки обеспечивает возможность свержения и установления подходящих режимов. Это – стержень французской политики в Африке…

Собственно, об этом и думал Мазур, когда гидроплан уже практически подлетел к авианосцу и начал плавно снижаться, заходя на посадку.

– Все, приводняйся, – коротко бросил Мишель пилоту.

– И ты тоже собирайся, – обратился он к Ольге.

– Надеюсь, хоть сейчас я узнаю, что все это значит?! – первый раз с того момента, когда Мазур самовольно изменил курс самолета, Сытина позволила себе спросить у него хоть что-то.

Она сидела со связанными руками в одном из пассажирских кресел. После попытки сопротивляться импровизированному «захвату» гидроплана Мазур решил, что надежнее будет пристегнуть ее еще и ремнем безопасности.

Ольга понимала, что везут ее отнюдь не к отцу и что алмаза ей не видать.