Не сомневайтесь, Владимир Семёнович: ворота он не закроет.

Я улыбнулся, надел кепку, поднял воротник куртки.

Сообщил:

— Дальше я уже сам. Спасибо, что подвезли меня, Владимир Семёнович. Рад, что пообщался с вами. Знаю теперь, чем похвастаюсь детям и внукам. Вы гениальный поэт и артист. Удачи вам. Не болейте.

Я протянул Высоцкому руку — тот её снова проигнорировал. Он выдохнул за окно дым.

Владимир Семёнович повернул голову, посмотрел на меня и сказал:

— Ладно, Сергей, давай мне свою бутылку.

Он махнул рукой, разбросал по салону пепел.

— Поднимусь к твоему электрику, — сказал Высоцкий, — напою его водкой.

Уж со мной-то он выпить точно не откажется.

Владимир Семёнович хмыкнул.

— Даже если это всего лишь розыгрыш, я хоть развлекусь за счёт КГБ, — заявил он. — Жаль, что они на хороший коньяк не расщедрились. Его бы я и сам выпил. Ну да ладно. Не сегодня. Повеселил ты меня, Сергей. И озадачил. Давно меня так никто не озадачивал.

Теперь уже Высоцкий протянул ко мне руку. Я передал ему чекушку.

Владимир Семёнович поморщил нос и произнёс:

— «Русская». Тёплая. Ты уверен, что электрик не отправится после этой выпивки к праотцам?

— Не отправится, — заверил я.

— Проверено на бывшей невесте моего младшего брата.

— Бывшей, говоришь? Это в смысле, что она… того?

Высоцкий глазами указал на небо.

— Это в том смысле, что они расстались. Но она после этих таблеток прекрасно себя чувствовала. И выглядела неплохо.

Владимир Семёнович сунул чекушку в карман. Поправил шарф.

— Возьмёте удостоверение? — спросил я.

Высоцкий покачал головой.

— Нет, благодарствую. Это уже совсем другая статья. Такие проблемы мне сейчас ни к чему. Я и без того всех нормальных пластинок в этом году лишился.

Отберут ещё и эту… мягкую. Сергей, да и зачем мне это удостоверение? Меня в Москве каждая собака знает.

Владимир Семёнович выбросил за окно окурок. Убрал в карман зажигалку и пачку с сигаретами. Провернул в замке зажигания ключ — заглушил двигатель.

В салоне сразу стало тише. Я услышал, как тикали мои наручные часы.

Услышал это и Высоцкий — потому что он опустил на них глаза и спросил:

— Сколько у нас осталось времени?

— Сорок пять минут, — ответил я.

Не взглянул на циферблат.

— Пора.

Высоцкий дёрнул головой и заявил:

— Волнуюсь.

Как в молодости перед началом спектакля. Рассчитываю, что усну сегодня в своей постели, а не там, наверху. Тёплая водка. Нет, принципиально вообще ни глотка этой гадости не выпью. Постараюсь.

Он взглянул на окна дворца спорта. Вздохнул. Протянул мне руку — я осторожно её пожал.

— Удачи тебе, Сергей. Клянусь: до мая месяца я о встрече с тобой никому ни полслова. Как и обещал.

— Даже Евгению Богдановичу Бурцеву?

Высоцкий тряхнул головой.

— Ему тоже ничего не скажу.